Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
18:55 

[R] Devil In The Details, Het

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Название: Devil In The Details
Автор: теплый_кот
Бета: имеется
Рейтинг: R
Пейринг: Panik, OCs
Размер: миди
Жанр: Het, Darkfic, horror, POV Линке.
Саммари:
– Это прикол, да? Как в кино. Кто-то просто решил повеселиться.
- Тогда это очень глупая шутка. Если вообще шутка.

Предупреждение: Небольшой OOC, ненормативная лексика, намеки на инцест, обилие кровавых сцен.
Диклаймер: Мальчики, к сожалению, не мои, а свои собственные. Все приведенные ниже события являются лишь плодом больного воображения автора и ничего общего с действительностью не имеют.
Размещение: Без разрешения автора чревато болезненными последствиями.
Статус: в процессе
От автора: Неисповедимы пути графоманства. Каюсь, что на основную идею фика меня натолкнул многострадальный сериал Декстер.

@темы: panik, het, christian linke

URL
Комментарии
2010-01-22 в 18:57 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Я родился с дьяволом в душе. Я не мог не убивать, как не может молчать поэт, охваченный вдохновением… Великий Враг явился к ложу моей матери при родах, чтобы стать моим покровителем, и с тех пор остался моим спутником навсегда.
Герман Маджетт, серийный убийца. Также известен как Генри Говард Холмс.

Голос телевизионного диктора разносится по комнате. Светловолосая девушка собирает волосы в пучок и застегивает молнию теплой толстовки.
«В пригороде Гамбурга найден труп молодой девушки. По предварительным данным это ученица академии художеств, проживающая недалеко от Берлина, Елена Хауфс. Полиции еще предстоит выяснить, каким образом тело оказалось так далеко от предполагаемого места преступления. Еще при жизни на лбу девушки была вырезана одна единственная буква E. Как прокомментировал главный следователь гер Резор «Возможно, это отличительная черта убийцы и мы имеем дело с серийным маньяком». А теперь к другим новостям. В США снова произошел ураган, унесший жизни…»
Темная трубка радио телефона начинает противно попискивать, сообщая о поступившем звонке. Девушка выключает звук и произносит:
- Да.
- Привет, Бекки. – Сообщает искусственный голос.
** *
Концерты нон-стоп это, конечно, невероятно круто, но два подряд – явный перебор. Я еле заставил себя вывалиться из машины и доползти до дома. Теперь же всеми мыслями овладевало лишь одно желание – залезть под теплое одеяло и спать, спать, спать. Хотя это получается целых два желания. Ну, и черт с ним.
Привычно распахнув дверь комнаты и, зашвырнув шапку на одну из книжных полок, я замечаю, что не один. Завернувшись в мою толстовку и свернувшись калачиком на самом краешке кровати спит Бекки. Ее руки обвились вокруг огромного медведя, что я подарил ей на двенадцатилетние, и которого она назвала Линке. Должно быть, ей было страшно в огромном доме совершенно одной, и она нашла себе успокоение в том месте, где чувствовала себя в безопасности. В моей комнате.
Осторожно, чтоб не разбудить спящую принцессу, я забрался на кровать, попутно стягивая ботинки. Матрас еле слышно вздохнул, прогибаясь под тяжестью моего тела. Ребекка даже не пошевелилась, продолжая тихо посапывать. Я лег возле нее, совсем как в детстве прижимаясь к ее теплой спине, и закрыл глаза. Еще несколько лет назад она была совсем малышкой, лучшим сообщником в наших совместных играх с Себастианом. Мы учили ее кататься на велосипеде, и она каждый раз поворачивала голову, убедиться, что мы крепко держим ее и ни за что не дадим упасть. А сейчас она превратилась в красивую стройную девушку. Девушку, влюбленную в одного из моих друзей.
Словно в подтверждение моих мыслей она завозилась, пытаясь удобнее устроиться на подушке. Я осторожно обнимаю ее, целую в висок. Розоватые губы приоткрываются и еле слышно произносят:
- Дави.
Прижав ее хрупкую фигурку к себе еще сильнее, я попытался защититься от того, чего не должно было произойти. Чего просто не могло быть. Это неправильно. Но будто тысячи острых осколков разом вонзились в грудную клетку, заставляя зажмуриться и бояться вздохнуть. Разрывая, кромсая и выворачивая наизнанку все то, что я так старательно берег. Я прижимал ее к себе все сильнее, утыкаясь носом в светловолосую макушку в надежде забыться и поскорее заснуть.
А чего ты ждал, Крис? Все так, как должно быть.
Телефон на тумбочке вздрагивает единичным звонком. Я спешу поскорее схватить трубку, чтоб не разбудить спящую красавицу.
- Да? – Едва слышным шепотом.
- Привет, Кристиан. Уже приехал? – Незнакомый мужской голос с какой-то неприятной интонацией.
- Кто это?
- Не важно. Передай Бекки, я скучаю по ней.
Гудки.
** *
Тимо сидит, закинув ноги на мягкий валик кресла, и поглощает чипсы. По телевизору скачут порождения больной фантазии аниматоров, развлекая нашу разношерстную компанию. Бекки стоит у окна, время от времени поглядывая за занавеску, словно ожидая кого-то увидеть среди абсолютной темноты. Весь день она пребывает в странном нервном возбуждении, вздрагивая от каждого звонка.
- Тебе не кажется, что с ней что-то не так? – Давид садиться рядом со мной, бросая в ее сторону напряженный взгляд. Он кажется не на шутку обеспокоенным.
- Похоже на то, но мы все равно не узнаем что именно, пока она сама этого не захочет.
- Ты всегда так легкомысленно относишься к родным?
Он прав. С ней, в самом деле, твориться что-то неладное и я обязательно должен узнать что. Вся ее тонкая напряженная фигурка, скованные неловкие жесты, взволнованные взгляды, что она бросает на телефон…все это говорит об одном малоприятном факте. Ребекка ужасно напугана.
- Не волнуйся за нее, Дави. Пока у нее есть мы, ей нечего бояться.
Хотелось бы мне, чтоб это действительно было так.
** *
Она садиться в машину, ежась от холода, и зажимает замерзшие ладони между коленками. Я увеличиваю температуру в салоне и включаю дворники, послушно смахивающие снег с лобового стекла.
- Сейчас согреешься.
Машина послушно трогается с места, реагируя на малейшее действие с моей стороны. Шины тихо шуршат, сминая под собой миллионы прекрасных снежинок. Я нажимаю на еще одну светящуюся кнопку, и из колонок доносится мелодичные распевы Take That.
- Куда ты меня везешь? – Она поднимает на меня свои васильковые глаза и доверчиво ждет ответа.
Куда? Я просто хочу побыть с тобой вдвоем. Без домашней суеты тысячи голосов. Просто побыть рядом какое-то время. Молча или за разговорами. Не столь важно где. Пожалуйста, побудь рядом со мной. Подари мне хотя бы час. Именно мне, а не Давиду, не ребятам, не группе. Побудь со мной, как в детстве. Давай поговорим о том, что так тревожит тебя последние дни. О том, что не дает тебе спать. Что так напугало тебя? Из-за чего вокруг твоих прекрасных глаз залегают темные круги? Расскажи мне. Я так люблю тебя.
- Кататься. – Как можно беззаботнее отвечаю я, сворачивая в сторону центра.
Какое-то время она молча смотрит в окно, словно боясь начать разговор. Приходится взять инициативу в свои руки.
- Что происходит, Бекс?
- О чем ты? – Она резко поворачивается. Слишком резко для обычного любопытства.
- Тебя что-то тревожит?
- Нет, все в полном порядке. – Ее голос немного подрагивает. Голубые глаза скрываются за темными ресницами. Лжет.
- Бекки, скажи правду. У тебя какие-то проблемы?
- Сущая глупость. Не стоит беспокоиться. Наверное, меня напугало это убийство, о котором только и говорят по телевизору. – Она начинает тараторить, чем еще больше подтверждает мои подозрения.
- Бекс, правду, пожалуйста.
- Мне действительно очень страшно. – Ребекка шумно выдыхает и сдается.
- Что конкретно тебя пугает?
Приходится вытягивать из нее каждое слово.
- Кто-то позвонил мне вчера вечером. У него был такой неприятный голос. Спрашивал, что я делаю, есть ли кто-нибудь дома, называл по имени. Я испугалась и бросила трубку. Он звонил еще пару раз, но я не отвечала. Поэтому я и пришла спать в твою комнату. Там не так страшно.
- Может, это снова Мартин?
Бывший парень Бекки. Все те недолгие месяцы, что они были вместе, я ненавидел этого упыря. Какое-то время он развлекался, доставая ее телефонными звонками.
- Нет, это был совершенно чужой голос.
Тут я вспомнил о ночном звонке.
- Низкий, грубый и словно неживой?
- Откуда ты знаешь? – В ее глазах вновь читалось абсолютно детское удивление.
- Да так. – Я сжимаю ее теплую ладошку и ободряюще улыбаюсь. – В следующий раз, когда он позвонит, дай трубку мне.
- А ты будешь дома?
- Обязательно.
Мы заезжаем в первый попавшийся на пути МакДак. Заказываем кучу вредной ерунды и садимся за самый дальний столик в углу. Ребекка не заботится о своей фигуре, как все эти бесконечные модели, крутящиеся возле группы. Ей это не нужно. Она прекрасная девушка с прекрасным аппетитом. Самая лучшая девушка на свете. Моя младшая сестра.
- Знаешь, иногда мне кажется, у тебя там черная дыра.
Она улыбается, запивая чизбургер колой.
- Спорим, я смогу съесть больше тебя. – В ее глазах загорается огонек азарта, и я заведомо знаю, кто выиграет.
- Ты уже съела больше меня.
Быстрый взгляд окидывает стол и она хмурится.
- Ты почти ничего не съел.
- Не хочется. – Я смотрю, с каким аппетитом она поглощает свою порцию клубничного мороженного, и улыбаюсь.
- Крис, так нельзя. Ты целыми днями питаешься лишь святым духом. Скоро будешь такой же худой, как Дави, а ведь при твоем росте надо есть в два раза больше, чем я.
Она умудряется вставить Давида даже в этот незатейливый разговор. Но я не сержусь, ведь она любит его. Я просто стараюсь насладиться теми не долгими минутами рядом с ней.
- Ты одна называешь меня по имени.
- Мне можно. – Она корчит забавную рожицу, означающую, что я совершенно ничего не понимаю в этой жизни. - Ты же мой брат.
Брат. А ты моя маленькая принцесса. И я никогда никому не позволю причинить тебе боль. Особенно, какому-то телефонному ублюдку.

URL
2010-01-22 в 18:57 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Кто-то сказал когда-то давно, что людям свойственно убивать тех, кого любишь. Что ж, верно и обратное.
Чак Паланик. Невидимки

Дом сотрясается от дикого грохота и непонятных завываний. Бросив ключи на тумбочку, Давид непонимающе поглядывает на ребят. Те в свою очередь отвечают такими же растерянными взглядами. Один Тимо беззаботно пробирается сквозь ворох курток, что те побросали на пол.
- Это Бекки! – Подняв голову к потолку, констатирует он.
- Что? – Давид оказывается менее удачливым и путается в рукавах куртки Яна, едва не приложившись лбом об угол шкафа. Меланхолично созерцающий окружающий мир Юри бесстрастно ловит товарища за шкирку и возвращает в горизонтальное положение.
- Ребекка слушает музыку.
Музыку значит? Я поднимаюсь по лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки, и заворачиваю в сторону приоткрытой двери. Кажется, хозяйка комнаты даже не замечает моего появления, самозабвенно прыгая по кровати среди вороха подушек и пытаясь подпевать мало адекватному голосу Менсона. Партнером в ее детских утехах служит многострадальный плюшевый медведь, успевший натерпеться и насмотреться еще не такого. Я, молча, дергаю за провод. Вилка выскальзывает из пазов. Наступает блаженная тишина. Бекки делает очередной прыжок и поворачивается, едва не падая с кровати.
- Привет. – Меня одаривают растерянной улыбкой. – Я не слышала, как вы пришли.
Не мудрено. Под такие вопли и вражескую канонаду не услышишь.
- Ты сердишься? Просто… когда я не слышу, как звонит телефон, не так страшно.
- Не сержусь. – Помогая ей преодолеть мягкие преграды, я поглядываю в сторону аляпистого аппарата, измученного неуемным креативом малой. Красная лампочка ярко светится, сообщая о наличии пропущенных звонков.
- Ужин я приготовила.
Она крутится перед зеркалом, приводя в порядок растрепанные волосы.
- Опять тот же человек?
- Не знаю. – Худые плечи беззаботно взлетают вверх. – Я не подходила.
Я страдальчески закатываю глаза к потолку и поторапливаю ее спуститься вниз, чуть подталкивая в спину. Господи, тетя, за что ты повесила мне на шею этого ребенка?
** *
За ужином ребята начинают галдеть каждый о своем. Ощутимую толику шума в общую суматоху по капле подливает работающий на фоне телевизор. Юри заговорчески шепчется с Яном, ковыряя вилкой остатки лимонного пирога. Эти двое, не смотря на тихий и скромный вид, умудряются всего за пару часов спланировать и организовать невероятно шумные вечеринки. Естественно, сами они активного участия в них не принимают, оставляя все на откуп Франку и Тимо, любителям повеселиться.
- Как ты умудряешься готовить на такую ораву? – Давид ближе всего сидел к Бекки и теперь развлекал ее разговорами, пока она в свою очередь мыла посуду.
- А чем мне еще заниматься?
- Неужели нет никаких неотложных женских дел?
- Единственное неотложное дело мне посещать запрещено.
- Какое? Кто запретил? – Давид очень реалистично возмущается, подкупая девушку искренним негодованием.
- Репетиции. – Как можно небрежней бросает она и, нарочито тяжело вздохнув, окончательно добивает меня в глазах друзей. – Крис запретил.
Вот же маленькая актриса!
- Линке! Как ты мог? – Давид тоже не отстает от нашей капризной принцессы в актерском мастерстве.
Уверен, притащить ее к нам на репетицию было его идеей, потому как сама Бекс никогда не интересовалась нашей музыкой, относясь ко всему с присущим ее возрасту скептицизмом. Даже сейчас, когда группа получила признание не только в Германии, она по-прежнему думала, что это лишь юношеское увлечение, впрочем, ничем не мешая нам «переболеть» им. Первое время, будучи восемнадцатилетним мальчишкой, я жутко обижался на выпады со стороны мелкой. Но постепенно ее непрерывная критика помогла мне адаптироваться к более жесткому мнению окружающего мира.
- Черт с вами. Пусть приходит. – Я утыкаюсь в тарелку, пряча улыбку и радость от того, что она, наконец, увидит, чем же в действительности мы занимаемся.
- Спасибо, спасибо, спасибо. – Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она одаривает меня звонким поцелуем в щеку. – Ты самый лучший на свете!
Бонк деликатно кашляет, принимая вид оскорбленной невинности.
- И ты, Дави, тоже. – Готов поспорить она посылает ему самую очаровательную из всех своих улыбок.
Вернувшись к реальности, она начинает суетливо собирать оставшуюся посуду и практически выдергивает тарелку у Яна из рук. Тот вступает в неравный бой по перетягиванию фарфора и неизменно проигрывает. Уж если Ребекка что-то решила, то остановить ее практически невозможно.
- Бекс, отдай!
- Нет уж! Это не я сижу на диете и умоляю окружающий не давать ни капли мучного.
- Ну, всего кусочек.
- Ни полкусочка.
Неожиданно все разом замолкают, словно массово вспомнив о чем-то важном. Только телевизор продолжает размеренно тараторить привычным голосом молодого диктора:
«Утром на берегах Альстер и Билле было обнаружено еще два трупа».
Тарелка выскользнула из рук Бекки и разлетелась острыми осколками по полу. Ребята, знающие о нашем недавнем с ней разговоре, переглядываются.
- Бред. Я выключу. – Тимо уже потянулся за пультом.
- Нет. – Ребекка внимательно вслушивается в слова, жестом призывая МС подождать. – Я хочу послушать.
«Предположительно это пропавшие неделю назад сестры Медсон, проживающие в центре города. На лбу у каждой было вырезано еще по одной букве «А» и «К», ставшие уже визитной карточкой убийцы. Лучшие психологи Берлина пытаются разгадать значение сигналов, посылаемых сумасшедшим маньяком. Полиция же не решилась прокомментировать произошедшие события, ограничившись призывами горожан к максимальной бдительности».
- Это ведь ничего. Просто случайное совпадение. – Бекки села на корточки, подбирая осколки. – Так бывает. Я такая неуклюжая.
Почему же все эти новости так пугают тебя, сердечко мое?
** *
После тяжелого дня ребята подозрительно быстро разбрелись по комнатам. Разве что Давид остался внизу монтировать новую песню, да Тимо, в очередной раз поглощенный новым сезоном «Клиники», пропал для окружающего мира перед большим экраном в гостиной.
- Держи. – Франк протянул мне телефон, обклеенный миллионами наклеек с непонятными мультипликационными героями, машинками, принцессами, уточками и прочей ерундой. – Не скажу, что она возмущалась, но тебе не кажется, что это перебор?
- Возможно. Зато так она хотя бы выспится нормально.
- На твоем месте я бы поговорил с ней. Мало ли ненормальных на свете. Лучше сразу все выяснить и заявить в полицию.
- Пожалуй, ты прав. Спасибо. – Я дружески похлопал его по плечу. Мы обменялись пожеланиями хорошего сна, и теперь я остался наедине с дьявольской машиной, лишающую сна самое дорогое для меня существо на земле.
До одиннадцати все было тихо, но стоило мне задремать, как над ухом противно запиликало. Подняв трубку, я выдержал драматическую паузу. На другом конце провода это, очевидно, восприняли за испуг и торжественно проговорили:
- Привет.
- Ну, привет, ублюдок.
- Крис? – Малоприятное удивление.
- Дональд Дак. Какого черта ты звонишь?
- Фу, как не вежливо. Мама не учила тебя, как надо разговаривать с незнакомыми людьми?
- А тебя мама не учила, что опасно названивать туда, где не хотят тебя слышать?
- Это тебе Бекки сказала? – Голос на другом конце трубки начинает смеяться. – О, ты же знаешь, какая она взбалмошная девочка, наша Ребекка. Ты часто думаешь о ней, Крис? Она ведь стала настоящая красавица. Она часто тебе снится, твоя маленькая сестричка?
- Что тебе нужно?
- Тоже, что и тебе. Только с одной маленькой разницей. Рано или поздно я получу Бекки, а вот ты – никогда.
- Только пальцем ее тронь, сукин сын, и я выпущу тебе кишки!
- Эй! Это моя фраза. – Незнакомец на другом конце изображает обиду. Он словно играет каждой новой фразой, перепрыгивая от одного настроения к другому. - В конце концов, это ты занял мое место рядом с ней. Мое законное место!
- Что?
В ответ раздаются омерзительные монотонные гудки. В бессильной злости я сжимаю трубку так, что костяшки на пальцах начинают белеть.
- Чертов мудак.
Поддавшись минутному беспокойному порыву, я направляюсь в комнату Ребекки, проверить все ли в порядке. Настольная лампа озаряет тусклым светом часть комнаты. Бекки, завернувшись в одеяло, точно в кокон читает одну из книг, что она взяла в домашней библиотеке.
- Не спишь, принцесса? – Я стараюсь убрать из голоса нотки раздражения, но по всему выходит плохо.
Она поворачивается, переводя на меня сонный взгляд, и обеспокоенно спрашивает:
- Что-то случилось?
- Нет, все в порядке. Просто кому-то уже пора спать. – Единственный доступный способ защиты – перевести все в шутку.
- Как скажешь, папочка. – Она кривляется и откладывает книгу в сторону.
- Спокойной ночи, чудо. – Я тянусь поцеловать ее в лоб, но вовремя остановившись, едва заметно дотрагиваюсь губами до щеки.
- Не знала, что ты суеверный.
- Спи сладко.
Свет гаснет, а она послушно отворачивается к стенке, удобнее устраиваясь под одеялом.

URL
2010-01-22 в 18:58 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Любящий никогда не причинит боли любимому; каждый из нас ответственен за чувства, которые испытывает, и обвинять в этом другого мы не имеем права.
Пауло Коэльо. Одиннадцать минут

Час ночи. На диване, скрестив руки на груди и хмуро взирая на окружающий мир, рядком сидят Франк, Давид и Тимо. Последнего пришлось вытаскивать из кровати совместными усилиями, что явно не прибавило ему дружелюбности. МС восседает в одних боксерах и шапке, олицетворяя всю ненависть к современному коррупционному миру, о которой мы поем.
- Нет, понятно, что ты поднял Давида, но меня-то за какие грехи?
- Бонк отказывался вылезать из постели, если ты будешь спать.
В сторону гитариста полетел тяжелый взгляд, не обещающий ничего хорошего. Тот нервно заерзал, придвигаясь ближе к мягкому валику кресла.
- Я волнуюсь за Бекки.
- Поверь, мы все волнуемся, но кроме телефонных звонков у нас нет никакого повода. – Давид изо всех сил пытается понять меня, но вместо этого все больше отдаляется от того, что я пытаюсь им донести.
- Это и есть повод. Какой-то урод запугал ее до смерти, а ты утверждаешь, что все в порядке. – Тимо решил выплеснуть все свое ночное негодование хоть каким-нибудь способом. На этот раз это оказалось очень кстати.
- Многим девушкам в ее возрасте звонят поклонники. Она просто перепуганный ребенок. – Давид толи делал вид, что не понимает, толи действительно не понимал причины нашего волнения.
- Вот именно! Она ребенок. Более того, она моя сестра. И если я не могу защитить ее, никто не сможет.
- А вот тут ты не прав. – В голосе Франка чувствовалось искренне возмущение. - Если кто-то решится обидеть Бекки, мы все вступимся за нее.
- Может, это одна из фанаток? Не мне вам рассказывать, сколько существует всевозможных примочек для изменения тембра голоса. – Не лишенное логики предположение, если бы я сам не разговаривал с этим придурком по телефону. - Никто ведь не знает, что Бекс твоя сестра. Она все время проводит с группой и можно подумать…
- Это не фанаты.
- Почему?
- Я разговаривал с ним. Он конченный псих. Ему нужна Бекки. И он прекрасно знает, кем она мне приходится.
- Что значит «нужна Бекки»? – Кажется теперь Бонк действительно проникся всей глубиной той ямы, в которую нас пытались закопать.
- То и значит.
Нависает гнетущая пауза. В полной тишине раздается громкий зевок Франка, меньше всех понимающего, какого хрена собственно он тут делает.
- А номер?
- Не определяется.
- Черт.
- Ждать. – Философски изрекает Зонненшайн.
- В смысле?
- Нам остается только ждать, что будет дальше.
** *
Звонки прекратились. Постепенно Ребекка перестала вздрагивать при звуках телефонной трели, исчезли круги под глазами, а улыбка практически не сходит с ее лица. Мы стараемся не оставлять ее одну, по очереди сменяя друг друга и отвлекая от пережитого невроза. Сегодня снова моя очередь выступать в роли терпеливой няньки. Я заворачиваю ее в одеяло, не давая вырываться, она громко визжит и смеется, пытаясь выбраться. Вскоре ей удается высвободить руку, и она тут же принимается щекотать меня. Теперь уже я пытаюсь увернуться от быстрых и цепких пальчиков.
- Сейчас ты у меня за все ответишь! – Она окончательно сбрасывает с себя одеяло и взгромождается на меня, победно хохоча. Самое время нанести противнику решающий удар. Я переворачиваюсь, пробую подмять ее под себя и… падаю с кровати.
- Не ушибся? – Светловолосая взъерошенная макушка свешивается разузнать все ли кости целы.
- Ой, вот тут болит.
- Где? Дай посмотрю. – Она протягивает руку к моему затылку и я, схватив ее за запястье, стягиваю к себе. Ребекка оглашает комнату удивленными вскриками, заливаясь смехом лежа рядом со мной. В комнату заглядывает Франк, качая головой и бурча под нос что-то неразборчивое.
- Как всегда не честно.
- Честно играть, никогда не выиграешь.
Спустя пару минут мы лежим вытянувшись на кровати и созерцаем потолок. Бекки что-то мурлычет себе под нос, мотая головой из стороны в сторону.
- Крис, ты ведь мне друг? В смысле, я могу спросить о чем угодно, да?
Зная ее непредсказуемую логику, можно даже не пытаться предполагать, куда она клонит.
- Допустим.
Пауза затягивается. Я облегченно вздыхаю. Очевидно, она отказалась от очередной своей идеи, посчитав ее безумной даже для себя. Но счастье никогда не бывает долгим.
- А как у тебя было… с девушкой?
Так вот, что сейчас интересует молодое поколение. Я не выдерживаю и начинаю смеяться.
- Что? Можно подумать, тебя не спрашивали об этом.
- Можно подумать, ты никогда не читала наши интервью.
- Опять отмазался. – Ее руки грозно скрещиваются на груди, и она начинает сердито сопеть.
- Перестань.
Сап становится еще сердитее.
- Ладно. Ладно. – Иногда проще сдаться, чем доказать, что она не права. – Цитируя меня же самого «Слишком рано и слишком рано». А тебе вообще еще очень-очень рано об этом думать.
- Вообще-то я взрослая.
- Да ну? – Я нарочно протягиваю последнюю букву.
- Закон уже разрешает мне пить, курить и заниматься сексом.
- Закон, может быть, а я, нет.
Она замолкает. И только тут до меня доходит истинный подтекст заданного вопроса. Вот кретин. Как будто сам никогда не был в ее возрасте.
- Тебя беспокоит что-то конкретное?
- Эм. – Теперь уже она, играя на нервах, заставляет ждать. – Давид.
- Что?! – Я едва не подскакиваю на месте и резко сажусь.
- Без нервов! Спокойно. Глубокий вдох через рот и полный выдох через нос.
В васильковых глазах пляшут озорные огоньки. Она еще и издевается!
- Ты хочешь сказать, что вы с Давидом? – Я многозначительно поднимаю бровь вверх.
- Наоборот. – Одно резкое движение и она садится рядом со мной. – Мы даже поцеловаться толком не можем.
Вторая бровь, явно удивленная, поползла вслед за первой.
- Как это?
- Просто я никогда раньше… ну, ты понимаешь. Мы с Мартином только целовались. И расстались собственно потому, что он слишком рьяно пытался добиться своего. Теперь мне сложно нормально воспринимать, когда парень дотрагивается до меня в том самом смысле. – В каком самом смысле до нее дотрагивался этот упырь, думать не хотелось, но воображение само рисовало малоприятные картинки, заставляя злиться. Я успел тысячу раз пожалеть, что начал этот бессмысленный разговор, не сулящий ничего хорошего, способный причинить только еще больше боли. - Может, ты сможешь мне помочь?
Так и не завершив вдох, я замираю, уставившись в одну точку, и пытаюсь справиться с только что поступившей информацией. Ты что решила поиздеваться надо мной, принцесса? За что? Что я такого тебе сделал? Почему так жестоко, Бекки?
Но она, кажется, не видит ничего ужасного в заданном вопросе, а лишь выжидательно ждет ответа.
- Бекс, ты в своем уме?! – Теперь я практически физически ощущаю, как нервы начинают сдавать, словно надламываясь один за другим. Как карточный домик. Одно легкое дуновение и вы теряете все, что строили. – Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?
- Прости, я просто подумала…
- Супер! – Я зло всплеснул руками, тщетно пытаясь вернуть эмоции в прежнее спокойное и безопасное русло. – Она подумала. Замечательно! А больше ты ничего не подумала?
- Я подумала, ты сможешь рассказать мне! Сказать что-то, чтоб я не боялась.
- Так ты…
- О, Господи, Крис! - Она толкает меня локтем под ребра. – Да ты чертов извращенец.
С ее губ слетает веселый смех. Я подхватываю его, постепенно успокаиваясь и коря себя за двусмысленность ситуации.
Ну, конечно, чертов извращенец.
Мечтатель.
** *
Зарывшись носом в мягкую плюшевую шерсть, Ребекка явно намеривается устроить несанкционированный потоп в собственной комнате.
- Я все испортила? – Голос дрожит. Кажется, еще мгновение и она зарыдает.
Похоже, это я все испортил. Не поддержал, не помог, когда было нужно.
- Нет, родная моя, ты ничего не испортила. – В уголках ее небесно-голубых глаз блестят отголоски слез. Она прижимается ко мне. Я глажу ее по волосам и осторожно покачиваю, как маленького ребенка. Давид прав. Она и есть ребенок. Капризный, взбалмошный ребенок, не знающий, куда ему идти и что дальше делать. Обладающий огромный потенциалом, но не умеющий направить его в нужное русло. Распыляющийся по мелочам.
- Он сильно сердится?
– Ну, о чем ты, Бекс? Конечно, он не сердится и все понимает. – А если и нет, я сам ему объясню. По-товарищески… - Не плачь, чудо. Я люблю тебя.
За каждую ее слезинку, я готов не думая отдать год жизни. Потому что она действительно все, что у меня есть.
- Правда? – Она разлучается со мной, чтобы взглянув в глаза, убедиться, что я не шучу и не лгу.
- Да.
- И я тебя. – Слезы прекращаются, и ее лицо озаряет счастливая улыбка. В этом они с Давидом похожи. Совершенно искренние детские эмоции, которые они умудрились не растерять даже с прошествием времени. – Сильно-сильно.
Но не так сильно, как его. Впрочем, в этом никто не виноват. Ты все делаешь правильно, принцесса. В отличие от меня.

URL
2010-01-22 в 18:59 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Standing on the corner she’s trying sometimes
To touch my world, to reach my side of the wire
Walking the whole universe to cross the line

(с) Your Favorite Enemies

Напевая себе под нос одну из детских песен, Ребекка аккуратно раскладывает чистые вещи в шкаф, поправляет разноцветное покрывало на кровати и улыбается каким-то своим радостным мыслям. Через открытую форточку в комнату проникает морозный воздух, обещая хороший сон. Занавески едва заметно колышутся в такт его едва уловимым порывам. Забытая на кровати кем-то из ребят телефонная трубка вздыхает единичным звонком.
- Привет, Бекки. – Она знает этот голос. Он так часто пугал ее последнее время, что, наверное, она еще долго не забудет эти хриплые металлические нотки.
- Кто Вы?
- Не узнала? А нам ведь было так хорошо вместе.
- Не понимаю о чем Вы.
- Может, ты начнешь понимать лучше, если я украшу занавески твоей комнаты гирляндами из внутренностей твоего драгоценного мальчика? Я никому не позволю обижать тебя, в противном случае его голова будет лежать на серебряном блюде у твоей кровати.
Девушка судорожно жмет на «отбой» и бросает трубку на кровать. Она только начала отвыкать от всего этого кошмара.
** *
Вместо привычного будильника меня будит дикий крик, и я тут же узнаю голос Бекки. Даже в детстве, когда ей снились кошмары, она никогда так не кричала. Это не просто девичий каприз или блажь. Она кричит так, что у меня самого все холодеет внутри. Я благодарю Бога, что моя комната находится в двух шагах. Через несколько секунд я уже стою на пороге, глядя в ее полное страха лицо. Она сидит на кровати, прижав одеяло к груди, и, не переставая плача бормотать что-то бессвязное, показывает на противоположную стену. Перевожу взгляд и сам едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. По ящикам комода медленно стекает темно-красная густая жидкость. Она уже успела образовать небольшую лужицу на полу, крепко въедающуюся в густой ворс ковра. Источником же является отрезанная голова. И, черт побери, это Мартин. Мертвенно бледная кожа, приоткрытый в немом крике рот и перемазанные кровью волосы, слипшиеся в комки. Его огромные остекленевшие глаза смотрят на Бекки, а на стене кровью выведено «Я же обещал».
- Тише, тише, принцесса. Все хорошо. – Подхватив ее на руки, я выхожу в коридор. Там уже столпились не менее перепуганные ребята. – Звоните в полицию.
Дальнейшие события больше напоминают эпизоды из низкопробного голливудского фильма. Полицейские залезают в каждый угол дома, мучают вопросами Бекс, доведя ее вновь до истерики, расспрашивают так называемых «очевидцев» в нашем лице. И в результате не могут сказать ничего. Никаких отпечатков или следов. Одни догадки и предположения. Я смотрю на все, что одни делают и понимаю, что им проще посчитать Ребекку сумасшедшей неврастеничкой, чем взяться за дело всерьез.
- Комнату мы опечатали и закрыли.
- Мы можем ее увезти домой? – Давид с беспокойством смотрит на сидящую на диване Бекс. Юри завернул ее в клетчатый плед и уже около часа отпаивает чаем, пытаясь успокоить. Несмотря на пережитое, она слабо улыбается и держится молодцом.
- К сожалению, нет.
- Что значит, нет?! У нее в комнате нашли отрубленную голову ее бывшего парня, и она должна оставаться тут? – Меня буквально трясет от злости. – Вы вообще в своем уме? Это не простой взлом или подростковая шутка. Это хренов маньяк!
- Перед домом будет дежурить патрульная машина. Это все, что мы можем сделать. – Высокий худощавый мужчина с реденькими усами лишь разводит руками. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Похоже, нам придется защищать Бекки самим.
** *
К вечеру страсти потихоньку утихают. Дом пустеет. О случившемся напоминает лишь черно-желтая линия оцепления, крест-накрест пересекающая закрытую дверь комнаты Бекки. Мы стараемся не выпускать ее в коридор, чтобы лишний раз не ворошить воспоминания.
- Как она? – Губы Тимо едва шевелятся, и он заглядывает через спину Давида, чтобы взглянуть на спящую между нами девушку.
- Мне бы ее выдержку. – Бонк слабо улыбается и перебирает пальцами ее светлые волосы. Он любит ее такой спокойной и ровной любовью старшего брата, какой должен бы любить я. Ребекка спит на его вытянутой руке, зажав в кулачок рукав моего джемпера. Ее ресницы изредка вздрагивают, говоря о беспокойном сне.
- Сколько уже?
- Почти половина первого.
- Мне пора. – Давид осторожно высвобождает свою руку из под белокурой головки, и целует Бекки в висок.
- Ты куда? – Я поднимаюсь вслед за ним.
- Посидим с Тимо внизу. Полиция у нас, сам знаешь, какая.
- Может, лучше останешься с ней?
- Не стоит. – Он тихо закрывает за собой дверь, оставляя меня в полной растерянности.
Едва он уходит, ее голова поднимается от подушки. Бекки садится на кровати, протирая сонные глаза.
- Ты чего, принцесса?
- Не могу спать. Мне все время снится эта… голова.
За все время она так и не назвала имя Мартина, словно боясь чем-то потревожить его теперь уже вечный покой.
- Это я виновата.
- Бекс, ты ни в чем не виновата. – Я вновь пытаюсь уложить ее, в надежде, что она все-таки заснет. – Никто не знал, что так выйдет.
Молча повернувшись ко мне спиной, она обнимает своего плюшевого медведя, а я в свою очередь обнимаю ее. Мы лежим в полной тишине около получаса. Прислушиваясь к ее ровному дыханию, я уже практически уверен, что она спит. Если бы я только мог уничтожить все тяжелые мысли и кошмары в ее голове, забрать все страхи себе, ведь она еще слишком маленькая, чтоб справиться со всем этим. Я просто не понимаю этот мир, не готовый принимать тех, кто нуждается в наибольшей защите.
- Давид не придет, да? – Сквозь тишину ее голос кажется очень громким, хотя она вряд ли способна сейчас напрягать связки.
- Нет. Они с Тимо внизу охраняют твой сон. А снаружи дежурит полиция. Так что тебе нечего бояться.
- Я и не боюсь. Ты ведь со мной.
Вновь пятиминутное молчание.
- Хочешь, я его позову?
- Не надо. – Она делает недолгую паузу и грустно добавляет. – Мне с ним не спокойно. Он очень хороший. Даже слишком. Наверное, я не заслужила.
- Бекки.
Она поворачивается, приподнимая густые ресницы, и внимательно смотрит мне в глаза. Я готов провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать того необоснованного смятения, возникшего из ниоткуда. Чужой голос в голове нашептывает свое, заставляя подчиниться и совершить, возможно, самую большую ошибку в моей жизни. Но Бекс, улыбнувшись, сама приподнимается и неожиданно целует меня. Тело становится как будто чужим. Я дышу, но воздух не доходит до легких. Он застревает где-то в грудной клетке, разрывая ее не то от боли, не то от удовольствия.
- Ребек…- она не дает мне договорить, накрывая губы ладонью. И я уже забываю обо всем на свете, медленно съезжая с тормозов. Целую ее тонкие запястья, в которых бьется жизнь, губы, такие нежные, что хочется раствориться в них целиком. Где-то в глубине сознания стучит настойчивый молоточек, пытающийся вернуть к реальности, заставить остановиться, но я не хочу его слышать. Он говорит, что Бекс взбалмошный ребенок, ищущий тепла здесь и сейчас. Бесполезно. Он начинает стучать сильнее, но практически сливается с кровью, шумящей в голове. Даже если бы случился апокалипсис, я бы не смог оторваться от нее. Единственное, что может остановить меня сейчас – одно ее слово. Но она молчит. Зато я готов буквально кричать от того, что творится в голове. Всю свою жизнь, я боготворил ее. За одну ее улыбку, я готов был сделать все, что угодно, а сейчас она здесь со мной. Так просто.
Ей совсем не страшно. Она улыбается и что-то тихо говорит, но я не могу разобрать что именно. Я так не хочу причинить ей боль. Но она все равно неизбежно чуть слышно вскрикивает, упираясь ладонью мне в грудь. Сердце замирает на вздохе, и я пытаюсь выпросить прощение, покрывая поцелуями такое любимое лицо. Ее губы растягиваются в ласковой улыбке, и она шепчет мне в самое ухо:
- Я люблю тебя.
С этого момента время начинает течь совсем иначе, и я не знаю, когда именно она засыпает, доверчиво устроившись на моем плече. Маленькая принцесса. Мое капризное жестокое божество. Моя Бекки. Я перекладываю эти слова, как конфету, снова и снова прокручивая в голове такие сладкие строчки. Завтра утром до меня в полной мере обрушится весь ужас произошедшего. Возможно, я уже не смогу смотреть ей в глаза или даже просто находится рядом. Но это будет только завтра. Сейчас же я сжимаю в своих объятиях все самое лучшее, что есть в этом мире. Все, что у меня есть.

URL
2010-01-22 в 19:00 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Мы не враги, а друзья, мы не должны быть врагами, хотя узы нашей дружбы не всегда прочны и не должны порваться, память об этой дружбе возьмёт свое, когда в сердцах с неизбежностью возобладают наши лучшие чувства.
Американская история X

Открывать глаза с утра всегда было для меня мукой. Ты понимаешь, что уже пора начать новый день, но выбраться из сладкого плена подушек и перин представляется сущим преступлением. Чуть приоткрыв глаза, я замечаю, что Бекс, натянув мою майку и, по-видимому, совсем недавно проснувшись, смотрит в окно. Ее худые коленки, подобраны к подбородку, а светлые волосы непослушной волной спадают по плечам. Никогда еще она не казалось мне такой красивой, как сейчас. Сонная, трогательная и на удивление беззащитная. Услышав шевеление, она поворачивается, пытаясь привести в порядок взъерошенные волосы.
- Доброе утро. – Это кажется абсурдом, но она улыбается. Так искренне и радостно, что мне самому становится тепло, словно нам снова по восемь и впереди целая жизнь. Словно мы всегда будем вместе.
Но жизнь такова, что все самые романтичные моменты обязательно должны быть испорчены. Дверь приоткрывается и в образовавшуюся щель просовывается кудрявая макушка Яна.
- Крис, тут какой-то конверт на твое имя… - Заметив Бекки, он запинается. Его лицо рассказывает гораздо больше, чем Вернер мог бы высказать, отражая удивление, смятение, смущение, осуждение. И все это в течение нескольких секунд. – Я не вовремя.
Ребекка дожидается, когда он скроется за дверью и заливается счастливым смехом. Мне же совсем не смешно. Молча натянув джинсы, я стягиваю с тумбочки конверт и вновь сажусь на край кровати. Бекс заглядывает мне через плечо, прижимаясь своей маленькой упругой грудью к моей спине. Я стараюсь дышать через нос. Вздох. И раздается телефонный звонок.
- Да? – Я хватаю трубку куда быстрее принцессы.
- Бекки понравился подарок?
- Только сунься сюда еще раз. Поверь, тронешь ее, я голыми руками оторву твою голову, тварь. – Я говорю предельно тихо, чтобы лишний раз не нервировать Бекки. Она, сложив ноги по-турецки, уже вовсю рассматривает бумаги из конверта. – Или ты так этого боишься, что прячешься за телефонной трубкой? Испуганный плаксивый шизофеник, пытающийся скрыть собственную неполноценность за жестокостью.
- Я бы на твоем месте воздержался от угроз. – Похоже, на этот раз мой недолгий монолог возымел эффект. Он злится. – Может, ты расскажешь мне, какого это быть с Бекки? Она ведь такая хорошенькая, твоя маленькая сестричка. И никаких угрызений совести? Никакого стыда? Крис, Крис, она же ребенок. Не ты ли так берег ее от всего. От меня. А я ведь не причинил бы ей большего вреда, чем уже нанес ты. Мы ведь так с тобой ее любим.
Это первый раз, когда у меня не находится ответных слов. Каждая его фраза медленно въедается в подсознание, воспроизводя на свет то, о чем я сам думаю не переставая. Он дергает за нужные ниточки. Знает, куда нужно бить. Если я действительно люблю ее так сильно, имел ли я право портить ей жизнь? Потакать ее детским прихотям?
Швырнув трубку в стену, я провожу ладонью по волосам. Раздается едва различимый шелест страниц. Ребекка, не отрываясь, вчитывается в мелкие строчки.
- Принцесса, вчера… - Ее холодная маленькая ладонь вновь быстро прикрывает мне рот, прерывая на полуслове. Спиной я ощущаю, какая она теплая, близкая. Такая родная. И с каждым ее новым движением, с каждым порывом, что я не в силах предсказать, она делает всем больнее и больнее. Себе. Мне. Давиду.
- Вчера все было так, как должно быть. – Голос звучит уверенно и твердо.
- Нет. Так не должно быть. Это не нормально.
Сейчас ты не понимаешь меня. Просто не задумываешься, но со временем… со временем начнешь ненавидеть.
- Ты же любишь меня? – Так обиженно.
- Я твой брат!
Ее белокурая головка качается из стороны в сторону, словно хрупкий цветок.
- Ты идиот! Боже мой, какой же ты идиот! – Щеки вспыхивают румянцем, но не от стыда, а от злости. – Почему ты всю жизнь берешь на себя ответственность за поступки других людей? Я тоже виновата в том, что произошло вчера! Я хотела быть с тобой. Ты всегда был для меня идеальным. Так о чем мне жалеть? О том, что провела ночь с любимым человеком?!
- Бекс.
- Не смей меня перебивать, Кристиан Линке! – Ее руки сжимаются в кулачки. – Мне не десять. Причем давно. Я взрослый человек!
Васильковые глаза темнеют от переживаемых эмоций, щеки вовсю пылают ярко-красными пятнышками, курносый нос вздернулся вверх.
- Взрослый человек, который носит белье с Микки Маусом.
Она как раз только набрала в грудь воздуха для новой порции ругательств, но бессильно сдулась, больно ткнув меня в плечо.
- Придурок.
Я сгребаю ее в охапку и целую. Она заливисто смеется, отбрыкиваясь, и мотая головой в разные стороны.
- Люблю. Конечно же, я люблю тебя.
Просто не могу не любить.
** *
Теперь основной проблемой становятся не наши чувства или их неожиданное выражение в физическом контакте. Больше всего меня беспокоит, как это воспримут ребята? Ребекка буквально выросла на глазах Тимо, Давида и Яна. Мы дружно запирались от нее в моей комнате, когда она, выкрикивая злые ругательства, молотила кулачками в дверь. Мы вскидывали вверх носы, гордясь тем, что мы делаем, и считали ее маленькой пигалицей. Мы защищали ее, разбивая руки в кровь. А что теперь?
Конечно, оставался вариант, что позднее Ян истрактует ситуацию иначе. Такой убогий скудненький шанс на иллюзию возможного душевного спокойствия.
Спускаясь в гостиную, Бекс крепче сжала мою руку, переплетая пальцы в замок, и ободряюще улыбнулась. Она словно понимала без слов все, что творилось в моей голове.
- Не волнуйся.
Давид сидел на разделочном столике, подкидывая в руках ярко красное надкусанное яблоко и скрестив ноги. Юри с Франком о чем-то спорили возле кастрюли, по очереди заглядывая под крышку. Ян хмуро косился в мою сторону, а Тимо… ноги Тимо торчали из-за дивана, за которым он ползал на коленках.
- Нашел! – Голова МС показалась из-за спинки. В руках он победно сжимал пульт от телевизора. – Теперь можно завтракать.
- Завтракать давно можно. – Бонк смачно укусил яблоко в аппетитный бок и улыбнулся.
Я замялся, пытаясь подобрать нужные слова. Ребекка успокаивающе поглаживала кончиками пальцев мою руку, абсолютно лишая возможности мыслить связно.
- Крис, ты ничего не хочешь нам сказать? – Вернер прошел к холодильнику с торжественным видом испанского инквизитора.
- Я люблю Бекки. – Слова вырвались быстрее, чем я успел подумать об их значении.
Ди-джей усмехнулся, явно считая это недостаточным, но смолчал.
- Мы тоже ее любим. – Не отрываясь от увлекательного приготовления очередного кушанья, ответил Франк.
- Нет, я имел в виду
- Крис имел в виду, что любит и волнуется за нее, а мы как настоящие друзья должны помочь ей. И мы понимаем его чувства, ведь она его младшая сестра и практически выросла с нами. А еще мы знаем, что Линке никогда не причинит ей боли. Я ведь прав, Ян? – Перебил меня Давид. Он говорил, говорил, говорил, неся откровенную хрень, совершенно не относящийся к делу. Вернер удивленно смотрел в его сторону, очевидно, не понимая как поступить. После завершения весьма внушительного диалога, он спрыгнул со столика, отдав яблоко Тимо, и положил руку мне на плечо. – Да нормально все, Линке. Расслабься. Я сам с ним поговорю.
- Кстати, Бекс, а что было в конверте? – Зонненшайн очень вовремя решил перевести тему.
- Метрика. Там была детская метрика о рождении на имя Питера Моргана, кажется.
- Линке, когда ты успел заделать бэбика? – МС последовал показанному ранее примеру и тоже куснул несчастное яблоко.
- Судя по дате за два года до своего рождения.
- Ну, ни фига ж себе! – Присвистнул Давид.
- Ладно. Пойдемте, пробьем вашего Моргана.
** *
Трехчасовые поиски в интернете и два около двух литров свежесваренного кофе позволили нам обнаружить с миллион различных Морганов, но наш был только один. Питер Себастиан Морган, чьи родители погибли в автокатастрофе пятнадцать лет назад. Морган, что за неимением других родственников был отдан в детский приют Святой Елены. Питер и его младшая сестра-близнец Анна Ребекка.

URL
2010-01-22 в 19:02 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Мы убиваем из равнодушия, иногда из-за любви, но никогда — из ненависти.
О смерти и любви (Dellamorte Dellamore)

Мама и папа оберегают нас с самого детства. Что еще нужно ребенку? Мы не можем жить без их ласки и заботы. Они нужны нам, как воздух или вода, ведь под их присмотром делаются первые не смелые шаги, произносится первое слово, раздается наш первый смех. При малейших признаках опасности мы бежим к ним, требуя защиты. Ведь они кажутся нам всесильными.
Постепенно мы взрослеем и перестаем безоговорочно доверять им. Они пытаются уберечь нас от боли, а мы сопротивляемся изо всех сил, стараясь доказать, что совсем повзрослели. Они не спят ночами, пока мы прыгаем из одного клуба в другой, из привычного круга друзей на сумасшедший рок концерт. Бекс тоже пережила переходный возраст, но совсем иначе, чем ее сверстники. Она любила родителей. Любила семейные посиделки и мамины рассказы. Ее беспокоило только отсутствие детских фотографий до двух лет. Подростки скептичны и редко верят прежним догмам. А она верила. До настоящего момента.
До двух лет у нее была другая семья, другая мама и другой старший брат. Родной. Они жили в тихом городке. Счастливые. Вместе. До тех пор, пока родители не погибли в автокатастрофе, а детей не разбросало по разным приютам. Придуманная правда оказалась куда как лучше реальности. Она оберегала и никогда бы не рухнула. А что теперь? Теперь надо было жить с настоящим.
** *
Бекс, свернувшись в клубок, сладко спит. Я время от времени потираю усталые глаза, и пытаюсь найти хоть что-нибудь мало-мальски полезное о нашем маньяке. Вместо этого менеджер то и дело достает всплывающими окнами, сообщая о новых поступлениях в почтовый ящик. В очередной раз отвлекаясь от газетной статьи, среди списка незнакомых имен и фамилий, я замечаю одно-единственное, наиболее значимое сейчас.
Автор: Питер Морган
Прочитать?
Да.

Привет, Крис.
У меня есть для тебя небольшой подарок. Думаю, ты уже прочитал тот конверт. Не стоило мне торопиться, но дело сделано. Право старшего брата обязывает меня заботиться о Бекки. И в первую очередь оберегать ее от взрослых мальчиков вроде тебя. Так что побеспокойся. Ведь ты трахнул мою сестру, а не свою.
Привет Ребекке. Мы с ней скоро увидимся.

Вложенный файл загрузился мгновенно, открывая полутемную комнату, спящую Бекки и мою озадаченную рожу на переднем плане. По спине пробегает неприятный холодок. Глубоко вздохнув, я поднимаю голову и замечаю маленькое отверстие веб-камеры. Меня предал мой же собственный ноутбук.
** *
О многочисленных вредоносных программах, позволяющих копаться в вашем компьютере, я слышал не раз, но вот о дистанционном управлении веб-камерой…оставался в счастливом неведении. Морган же оказался не просто талантливым убийцей, но и не менее талантливым хакером, раз смог протолкнуть эту ерунду в память моего железного друга.
- И что теперь делать? – Юри до сих пор не понимал, как такое возможно и с недоверием смотрел на распечатанное фото.
- Биться головой о стену. – Констатировал Ян, беззаботно треская конфеты. – А что мы еще можем? Полиция считает, что мы кучка придурков, сами мы мало что можем. Вот и остается бесстыдно придаваться панике.
- Вообще-то можем. – Тимо до этого задумчиво подпиравший свою умную голову кулаком, наконец, вмешался в беседу. – Интернет у нас еще никто не забирал. Подключился и вперед. А с доказательствами на руках мы легко убедим всех, что Морган и маньяк одно и то же лицо.
- Мы не можем пользоваться твоим буком. – Возразил Франк. - Там тоже есть вебка.
- Божежмой, Капитан Очевидность, проблема то какая! – Тимо весьма точно скопировал интонацию героя своего любимого сериала, чем явно был доволен. – Все решаемо.
Одним быстрым движением он вытащил жвачку изо рта и залепил ей глазок камеры.
- Пусть любуется на здоровье. Вуайерист хренов.
Мы посменно отбывали вахту возле компьютера. Остальные же дремали в гостиной, примостившись кто где смог. Диван без споров предоставили Бекки. Оба кресла успели урвать Ян и Франк. Остальным же пришлось, свернувшись в три погибели, куковать на стульях.
- Нашел что-нибудь? – Очередная чашка кофе планомерна перекочевывала в мой желудок, заполняя пустое пространство. Еще немного и я начну булькать при ходьбе.
- Нашел. – Не отрываясь от компьютера, проговорил Тимо.
- И?
- Питер Морган, проходивший лечение в терапевтической клинике Мюнхена, покончил с собой четыре года назад. – Зачитал он.
- Как это покончил с собой?
- Молча. Застрелился. Пиф-паф! И мозги разлетелись по стене. – Ян попытался жестами изобразить как именно.
- Черт. Это был единственный вариант! – Сам не замечаю, как бью кулаком по столу.
Кто же ты тогда, чертов ублюдок?
** *
Полиция настояла на нашем с ребятами отъезде из дома. По их мнению, это был единственный вариант поймать сумасшедшего психопата, охотящегося за Бекки. Единственный шанс – использовать мою сестру, как приманку. Разумеется, они клялись и божились, что с ней ничего не случиться, что мы всего-навсего будем в соседних домах. Но я не мог подвергать ее такой опасности. Не мог, пока она добровольно не вызвалась сотрудничать с полицией, отметая все мои доводы. Она просто устала бояться.
Ребята действительно расположились в доме через улицу, а я поехал в публичную библиотеку за макулатурой девяностых годов. Именно там, как полагал Тимо, могла оказаться недостающая нам информация.
Я в который раз перерывал стопки с пожелтевшими газетами, когда покоящийся в кармане телефон завибрировал.
- Крис. Крис! – Голос Бекки постоянно прерывается рыданиями. – Они мертвые. Все мертвые!
- Что случилось? Бекс, где ты?
- В ванной. – На заднем плане слышится чей-то голос и настойчивый стук в дверь. Ребекка громко визжит и вновь захлебывается слезами. - Господи, Крис, он дома. Они все время кричали. И кровь. Она везде.
- Слушай меня, Бекс. Сиди там. Не выходи, слышишь? Чтобы ты не услышала не выходи. Я скоро приеду.
- Крис, мне так страшно. – Она вновь плачет, а я уже судорожно ищу ключи от машины.
- Все будет в порядке. Будь умницей, Бекс. Ты же смелая девочка. Дождись меня. Я скоро. И, пожалуйста, никуда не выходи.
** *
Полицейская машина, припаркованная на противоположной стороне от дома, одиноко скучает. Я подлетаю к ней, пытаясь достучаться до ее обитателей. Бесполезно. Она пуста.
В доме царят мрачные сумерки. Шторы плотно задернуты. Сквозь небольшие щели пробиваются отсветы проезжающих мимо машин. Глаза еще не привыкли к темноте и, не заметив ничего необычного, я поскальзываюсь на чем-то вязком. Подошва ботинка издает противный хлюпающий звук. Опускать глаза и проверять, что там, ужасно не хочется, но я подавляю в себе глупый детский страх, чтобы столкнуться с новым. Из кухни к входной двери тянется внушительный ручеек темно-бурой жидкости. Инстинкт самосохранения кричит в приступе истерики и явно подсказывает, что это не клиновый сироп.
Взяв старую биту, неизвестно зачем поставленную в коридоре, я заглядываю за угол. Кухня, как кухня. Вот только идеальный порядок, так тщательно охраняемый Франком, нарушен наличием хладного трупа, раскинувшего руки на полу. Он словно пытается собрать растерянные внутренности, лежащие в нескольких шагах. Кто-то основательно потрудился над приданием покойнику максимально ужасающего товарного вида. Неуместная ирония, так и рвущаяся наружу, заглушается любопытством. При более близком рассмотрении труп оказывается одним из стражей порядка, так беспечно полагавших, что смогут справиться с нашим немецким психопатом*.
За спиной раздаются едва слышные шаги. Я резко поворачиваюсь.
- Крис!

URL
2010-01-22 в 19:02 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
— Ты убьёшь меня?
— Надеюсь, нет…

Сновидение (In dreams)

Ребекка стоит в светлых джинсах и разноцветной футболке, что я когда-то «занял» у Тимо. Ее распущенные волосы, заплаканное лицо и одежда перемазаны запекшейся кровью, и я сразу не могу определить, не ранена ли она сама. Ее детские губы подрагивают, а такт рвущимся наружу рыданиям, а васильковые глаза, расширенные от ужаса, с надеждой смотрят на меня.
- Крис! Боже мой! – Она кидается ко мне, утыкаясь в куртку и начиная причитать. – Давай уйдем отсюда. Пока его нет, давай уйдем.
- Он ничего тебе не сделал? Ты вся в крови. – Я осторожно беру ее лицо в ладони, стараясь осмотреть его.
Нет, родная моя. Мы не уйдем, пока я не увижу, как этот ублюдок горит в аду.
- Я в порядке. – Она пробует качнуть головой из стороны в сторону. – Они… он… они мертвые. Это не…
- Это не ее кровь. – Спокойный тихий голос прерывает бессвязные объяснения Бекки. В дверном проеме, прислонившись спиной к косяку, стоит высокий молодой человек. Его фигура четко вырисовывается на фоне черной зияющей дыры. Светлые волосы, темная одежда, легкая ухмылка на лице.
– Она так боялась попасться мне в руки, что поскользнулась и упала, неудачно приземлившись в чьи-то потроха. Наверное, это было жутко неприятно. – Он поворачивает голову, давая возможность разглядеть не только точеный профиль с идеально выведенными чертами лица. - Или ты думаешь, я смог бы намеренно причинить ей боль?
- Так это ты, сука. – Сам не узнаю свой голос, превратившийся в шипение.
- Не стоит выражаться при малышке Бекс. – У него в руках появляется внушительных размеров нож. Он брезгливо вытирает его о кухонное полотенце и проходит ближе к свету. Васильковые глаза, прямые белокурые волосы. На меня смотрит более взрослая версия Ребекки в мужском варианте. – Неожиданно, правда?
Он явно наслаждается произведенным эффектом. Я оттесняю Бекс за спину, прикрывая ее рукой. Она испуганно жмется, вздрагивая всем телом.
- Ты умер!
Его смех вихрем проносится по помещению, повисая в воздухе.
- В век высоких технологий нет ничего проще, умереть для общества и газет. Питер Морган умер. Да здравствует Питер Морган!
Очевидно, мы пропустили важные подробности таинственной смерти душевнобольного, но сейчас уже поздно наверстывать упущенное. Слишком поздно.
- Бекки, родная, ты боишься меня? – Металлические нотки исчезают из голоса, и он становится почти ласковым. – Я баюкал тебя, когда ты была совсем малышкой. Нам было так хорошо вместе, помнишь? Ты так любила играть в прятки, так весело смеялась.
Затянувшееся молчание выводит его из себя, и он бьет ладонью по столу.
- Черт побери! Я же твой брат, Анна Ребекка!
- Тут ты ошибаешься. – Он явно недоволен, что его перебили.
- Ошибаюсь? Я ошибаюсь? – Смех, вызывающий неприятные мурашки. Злой, отчаянный, истеричный. – Она моя! И всегда была бы со мной, если бы не авария. Если бы не гребанная авария и твоя полоумная тетка! Бекка была ангелом, красавицей. Но она была моей сестрой! Никто не стал бы усыновлять двоих детей разом и нас разделили. Понимаешь ли ты, какого это? Она не узнает меня. Не любит!
Глядя на его искаженное злой обидой лицо, небесно-голубые глаза с искорками безумства, кривящиеся губы, мне становилось жаль этого человека. Потерять родителей, а затем так скоро лишиться единственного близкого существа, напоминающего о счастливой жизни. Но разве это причина убивать? Рвать на куски ни в чем неповинных людей?
- Я ненавижу тебя! – Ребекка выскользнула из-за моей спины, с остервенением сжимая в руках топорик для отбивки мяса. – Ненавижу, ненормальный урод. Зачем ты убил их всех? Зачем?
Он наклоняет голову, смотря на нее с некоторым удивлением и жалостью, словно небесный образ с иконы.
- Ты называешь меня убийцей, а меж тем стоишь рядом с тем, чьи родственники разрушили нашу семью. Ты не рассказал ей, Крис? Не рассказал, кто был за рулем второй машины?!
Дядя Генри. В тот вечер за рулем был дядя Генри. Наверное, именно поэтому они приняли решение усыновить Бекс. Попытка успокоить собственное чувство вины, пожирающее изнутри. Жалкая возможность создать ребенку иллюзию родной семьи. Но ведь они действительно любили ее.
- Я тебе не верю. – Ребекка кажется уже менее уверенной, отходя в сторону. Я пытаюсь поймать ее за руку, но она слишком далеко.
- Ты предала нашу семью. А ведь они боготворили тебя. – Он продолжает крутить в руках нож, в котором, словно в зеркале отражается все происходящее. Вздох и быстрый взмах. Васильковые глаза загораются демоническим холодом.
- Нет! – Машинально оттолкнув Бекки, я проезжаюсь по столу, вытянув руку вперед. Мгновение и в ладонь вонзается острый нож. Боль не сразу доходит до нервных окончаний, и Ребекка вскрикивает быстрее меня. Я с удивлением смотрю на кровь, стекающую со стола. Неужели ее должно быть так много?
- Ой, какая неловкость. – Питер изображает притворное сожаление. – Теперь наш мальчик не сможет играть очень и очень долго.
- Бекс, беги на улицу.
- Беги, беги, Бекки, а мы пока поиграем. – Морган наклонятся ко мне, нарочито медленно проворачивая ручку ножа в ране. Перед глазами появляются черные точки, и я из последних сил терплю, чтобы не закричать.
- Я убью тебя.
Он вытаскивает еще один нож из коллекции Франка и проводит им по моему запястью. След окрашивается тонкой бурой линией.
- Нет. Ты будешь слышать, как она испуганно кричит, пытаясь спастись, и истекать кровью, не имея возможности помочь ей. – Его голос звучит совсем тихо, словно сообщая интимные подробности любовного приключения. Развернувшись в сторону двери, он раскидывает руки, будто желая обнять темную пустоту, и кричит: - Ребекка, ангел мой, иди же сюда!
- Не трогай ее. Она же твоя сестра. – Единственная возможность выиграть время – вызвать его на долгий разговор. Каким бы умным не был маньяк, он все равно окажется жутким треплом, нуждающимся в объяснении своей позиции окружающим.
- А ты говорил себе это, когда спал с ней?
Морган медленно разворачивается, бросая в мою сторону сочувствующий взгляд. В это самое время Бекки неловко заносит свое примитивное оружие.
- Не стоит этого делать, дорогая! – Казалось, только этого он и ждал, перехватив ее тонкое запястье. – Я думал, ты хоть немного любишь меня.
Она упирается ногами в пол, когда Морган тащит ее прочь из кухни. Я хватаюсь за ручку ножа, неосмотрительно оставленного в ладони, и глохну на несколько секунд от боли, накрывающей с головой. Время тянется бесконечно, но вновь услышав ее громкий крик, я с силой дергаю рукоятку на себя, закусывая губы. Смотрю на пальцы правой руки и с ужасом осознаю, что не могу пошевелить ими. Они не слушаются меня, отзываясь лишь дикой болью. Бекки вновь вскрикивает, и я забываю обо всем на свете.
Его широкая спина полностью закрывает от моих глаз плачущую Бекс. Она пытается вырваться из его железного захвата, но это все равно, что стараться перепилить толстую цепь пилкой для ногтей. Он уже не опасается ничего, ведь полностью уверен, что ей некому помочь.
- Эй, Питер! – Он вздрагивает и резко разворачивается. Все что мне нужно, это вовремя выбросить вперед левую руку. Нож легко входит в податливое тело по самую рукоятку, неприятно чавкая. – Я левша.
В его горле что-то булькает, а в васильковых глазах, что так похожи на мои любимые, читается удивление. Вместо ужаса от убийства, я испытываю злорадное удовлетворение. Теперь Бекки не будет бояться телефонных звонков. Теперь мы все будем жить нормально.
- Я же сказал, что выпущу тебе кишки, сукин сын! – Рука уверенно двигается в сторону. Из уголка приоткрытых губ стекает струйка темной жидкости.
Питер Морган умер. Навсегда.
** *
Мы сидим, обнявшись, на холодном паркете в окружении ужасных декораций прошедших событий. Тело Моргана, опрокинутое ничком, лежит в стороне. С улицы доносятся звуки полицейских сирен, мигалки бросают красные блики на стены. Ребекка утыкается мне в шею, чуть вздрагивая, и раскачивается из стороны в сторону.
- Все хорошо. Все хорошо, принцесса. Все закончилось. - Ее прекрасные волосы перемазаны кровью. Моей. Его. Ее. Я глажу ее по этим спутанным красным локонам, пытаясь успокоить. Она прижимается ко мне, крепко вцепившись в мою куртку, и тихо шепчет:
- Как же ты будешь играть?
- Это не важно. Я никому не дам тебя в обиду.

URL
2010-01-22 в 19:03 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Сердце сестры – это алмаз чистоты, бездна нежности!
Бальзак «Отец Горио»

Тимо лежит на диване, закинув ноги на спинку и свесив голову вниз. Мимо то и дело снует Давид, обвешавшись проводами с ног до головы и постоянно путаясь в них. Франк с Юри поочередно появляются в дверях, таская бесконечные чемоданы на второй этаж.
- Я поседею с этим переездом! – Меланхолично заявляет Зонненшайн, в очередной раз уворачиваясь от провода, явно намеревающегося его задушить.
Прошло чуть больше двух месяцев. Нам, наконец, удалось найти новый дом, студию и избавиться от приступов массовых кошмаров по ночам. И кажется, уже ничто не может испортить образовавшейся идиллии. Разве что некоторые не в меру активные личности.
- Хватит миндальничать. Тимо, помоги мне. – Ян стучит ладонью по мягкому валику, пытаясь привлечь внимание МС.
Он неохотно вздыхает, бурча себе под нос ругательства, и послушно плетется за Вернером, в надежде все же улизнуть от своих прямых обязанностей.
- Как ты, родной? – Из-за пакетов с продуктами появляется белокурая голова Бекки. Она проходит на кухню, по дороге чмокая меня в макушку.
- Давай помогу. – Но все мои попытки отобрать у нее хотя бы один шуршащий кулек заканчиваются неудачей.
- Перестань. Тебе нельзя. – Пакеты отставлены в сторону, а ее тонкая фигурка прижимается к моей груди. – Как рука?
Последнее время страсти поутихли, и внимание к моей конечности снизилось вместе с ними. Изначально же правая рука Кристиана Линке смело могла открывать свой фан клуб. Причем первые места в рядах поклонников заняли бы далеко не медики.
- Работает. – Я шевелю пальцами в доказательство своих слов. – Скоро буду играть.
- Не раньше, чем снимут швы. – Тонкие брови хмурятся.
- Я уже пробовал.
- Как ребенок! – Она встает на мысочки и проводит пальцами по моим волосам, зачесывая прядки назад. – Врач же запретил.
- Врач много чего еще другого запретил.
- Ребята! – Тимо с Яном стоят возле плазмы, прибавляя звук. Крупным планом показаны полицейские машины, врачи, черно-желтая лента среди деревьев и полиэтиленовый пакет для мусора, в которые обычно заворачивают трупы.
- В лесу близь Гамбурга был найден труп молодой девушки. По первоначальным данным, несчастная была задушена несколько дней назад. – Возвестил привычный голос диктора. – Полиция поражена. На лбу жертвы вырезана буква Р. Всех волнует один единственный вопрос: неужели немецкий Потрошитель вновь вернулся?
Я стараюсь обнять Ребекку как можно крепче.
- Совпадение. – Она пожимает плечами и улыбается.
- Конечно. Питер мертв.
Она тянется, чтоб поцеловать меня как раз в тот момент, когда телефон вздыхает мягкой трелью.

URL

art.

главная