19:47 

[R], Не дай мне упасть

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Название: Не дай мне упасть
Автор: теплый_кот
Бета: имеется
Рейтинг: R
Пейринг: Timo/OFC
Размер: миди
Жанр: Het, hurt, POV.
Предупреждение: Небольшой OOC, ненормативная лексика, инцест.
Диклаймер: Мальчики, к сожалению, не мои, а свои собственные. Все приведенные ниже события являются лишь плодом больного воображения автора и ничего общего с действительностью не имеют.
От автора: Критика приветствуется. Идея не нова, поэтому автор решил разбавить ее некоторой интригой, что откроется, как заведено, в последней главе. Заранее приношу извинения за задалбливание общественности своим «талантищем» XD
Размещение: Без разрешения автора чревато болезненными последствиями.
Статус: закончен

@темы: timo sonnenschein, panik, het

URL
Комментарии
2010-01-22 в 19:48 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Реальность — это тоже галлюцинация.
Брет Истон Эллис. Гламорама

Ночная улица, горящая миллионами неоновых огней и дорожных фонарей. Мокрый асфальт. Молодой человек за рулем, разговаривающий по мобильному телефону, слегка притормаживает у перекрестка. На пассажирском сидении, подперев кудрявую головку рукой, дремлет миловидная девушка. Периодически она вздрагивает, когда юноша повышает голос, и поглядывает в его сторону. Над их головами висит растяжка, приглашающая всех желающих посетить очередную часть жутко популярной мелодрамы о вампирах.
- Нет. Я сказал нет! Да мне наплевать, что ты там считаешь и говоришь. О, ради Бога, не надо только вдаваться в сантименты. Еще вспомни Средние века.
Загорается зеленый. Он дает по газам. Девушка вскрикивает, указывая в сторону, но слишком поздно. Раздается визг тормозов, машину заносит. Из отполированного дорогого автомобиля она за считанные секунды превращается в груду металлолома.
** *
- Я знаю, что не могу просить тебя о подобном.
- Ты не можешь просить меня ни о чем! Ты нас бросил!
- Тимо, пожалуйста. Ей нужна твоя помощь.
- Помощь? Ей? Скажи лучше, это тебе нужна передышка.
- Он был и твоим братом.
- Вот уж потеря.
- Тимо!
- Прости, мам.
Молодой человек тушуется, стыдливо опуская голову.
- Хорошо. Но не жди от меня энтузиазма.
- Спасибо.
** *
- Она маленькая сатана, призванная отравлять мою жизнь.
Зонненшайн забрался с ногами на диван и созерцал шнурки на своих кроссовках. Это занятие увлекало его намного больше, чем окружающий мир.
- Ты преувеличиваешь. – Обида Тимо была вполне понятна, но порой она приобретала абсурдные формы, превращая его из взрослого рассудительного человека в пятилетнего жестокого мальчика.
- Ничего подобного. Она избалованная маленькая принцесса, привыкшая получать все, что пожелает. Он сделал из нее семейного идола, а как только прижало хвост, спихнул любимую доченьку на сторону. Старые привычки не меняются.
- Папа меня ни на кого не спихивал.
Увлеченные разговором мы не заметили, как в дверях появилась стройная девичья фигурка. Растрепанные волосы были собраны в пучок, выбившиеся прядки обрамляли острое подростковое лицо с большими карими глазами, поразительно напоминающими глаза Тимо, ничем не примечательные губы, аккуратный маленький нос. Она отдаленно напоминала своего брата в далеком тинейджеровском возрасте. Разве что Зонненшайн не привлекал меня как объект противоположного пола.
- Подслушивать не хорошо. Мама не учила? – Тимо встал с насиженного места и забрал у девушки спортивную сумку.
Ее щеки вспыхнули стыдливым и злым румянцем, а руки сжились в кулаки.
- Я не подслушивала!
- Пойдем. – Не дожидаясь, когда она последует за ним, перешагивая через несколько ступенек сразу, он поднялся наверх.
- Не сердись на него. Это защитная реакция. – Я попытался ободряюще улыбнуться. – Он хороший парень. Вот увидишь.
- Надеюсь. – В эту фразу было вложено максимум сомнения. Сделав на прощание жест рукой, она быстро взбежала по ступеням вслед за Зонненшайном. Послышался грохот и ругань. Я улыбнулся, понимая, что эти двое, как два ежика, в попытке обняться переколют друг друга.
** *
Вирджиния заняла одну из свободных комнат на втором этаже. Раньше в этой комнате жила мама, но будучи в отъезде по делам, она любезно предоставила ее этому кукушонку. Едва я занес сумки, как прикроватная тумбочка тут же обзавелась семейной фотографией, с которой улыбался черноволосый парень, а Джин обнимала его за шею и весело смеялась. Кажется, это был Джейкоб.
- Я не в восторге от твоего пребывания. Так что давай договоримся сразу не портить друг другу нервы. Ты делаешь то, что я говорю. Все довольны и счастливы. Фирштейн?
- Мне казалось, тоталитаризм нынче не в моде. – Она села на кровать, меряя меня недовольным взглядом.
- Скажи спасибо, нет комендантского часа.
- Спасибо большое, гер Гитлер! – Максимум ехидства на лице и шутовской поклон. – Может, мне еще в туалет по часам ходить? Каково там расписание в душ и к холодильнику?
- Надо будет, будешь и по часам.
Дабы поставить увесистую точку, разворачиваюсь и выхожу. Краем глаза замечаю недовольно искривленное лицо и фак в свой адрес.
- Урод.
Лето обещает быть веселым.
** *
Меня всегда притягивали ночные города. Есть в них что-то таинственное, сказочное, словно среди всей этой шумной кутерьмы и аляпистых неоновых реклам вот-вот произойдет что-то волшебное. Но сегодня привычный маршрут ночных прогулок не радовал. Я пересекал знакомые улицы, проходил мимо любимых кафешек, где частенько часами сидел за бесплатным Wi-Fi.
Несмотря на поздний час, навстречу мне идет семейная пара. Невысокая темноволосая женщина с таким знакомым ласковым взглядом и высокий мужчина. Между ними, сосредоточенно шагает годовалый карапуз. Время от времени он поджимает ножки и родители, весело смеясь, поднимают его за руки над землей. Мальчик заливисто хохочет.
Я невольно улыбаюсь, радуясь чужому беззаботному счастью. И на душе становится невероятно легко.

URL
2010-01-22 в 19:48 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
** *
Уже больше недели мы пытаемся ужиться вдвоем на нескольких десятках квадратных метров, постоянно сталкиваясь по утрам в ванной или на кухне, что явно не способствует нашей святой цели. Давид стоит у холодильника, помогая раскладывать продукты. По лестнице слышаться легкие шаги, затем прыжок, и на кухню залетает Джин. Густо накрашенные глаза плохо сочетаются с домашней рубашкой, джинсами и забранными в полу хвост волосами. Но ее это совсем не волнует, ведь противный старший братец загнал ее домой к восьми и заставил проводить вечер в своем обществе. Первым делом она хватает яблоко и улыбается Бонку.
- Смой косметику. А то, как проститутка. – Не могу удержаться от комментария.
- Как? Ты невероятно любезен.
- Это из уважения к проституткам.
Давид пихает меня в бок. Я возмущенно развожу руками, мол, сам посмотри, и отворачиваюсь.
- Что сегодня на ужин?
- Лазанья.
- Ммм, вкусно. С рыбкой или с мясом?
- Со шпинатом. – Как можно безразличней, но уже в предвкушении грандиозной истерики на пустом месте.
- Ты меня решил голодом заморить?!
- Не нравится, вперед к телефону за пиццей. Готовить лично для тебя никто не будет.
- Ну и пожалуйста. Дави, ты с чем будешь?
Дави? С каких пор они так хорошо общаются? Последующие пару часов проходят в подозрительном спокойствии. Она шутит или, молча, косится в мою сторону, пиная под столом Давида. Тот едва сдерживает смех, то и дело покашливая. Я бросаю на него вопросительные взгляды, но все они улетают в молоко, поскольку друг больше занят вертихвосткой.
** *
На большом экране мелькают разноцветные кадры рекламы порошков, шампуней, женских прокладок и других «жизненно» необходимых товаров. Вирджиния сидит на диване в гостиной, сложив ноги по-турецки, и поглощает чипсы. В кое-то веки она прониклась моими увещеваниями и избавилась от боевого раскраса, превратившись в миловидную домашнюю девушку. Заметив мое присутствие, она безразлично заявляет:
- В субботу вечеринка у Сабрины. Я иду.
- Кто это?
- Подруга.
- Ты не идешь. – Заметно выделяю отрицание.
- Почему?! – Она аж подпрыгивает, словно ожидая другого ответа. – Что на этот раз я натворила?
- Ничего. Но я не знаю этих людей. – Максимально спокойно.
- И что? – Переполненная раздражением, Джин вскакивает с дивана. - Ты ни черта не знаешь о моей жизни и счастлив. Какое тебе дело, с кем я провожу время?
- Никакого. Но если с тобой что-то случиться, приятного будет мало.
- Надо же! Какая трогательная братская забота! Я сейчас расплачусь.
- Я тебе не брат!
- И слава Богу!
Дверь громко хлопает за ее спиной, и я слышу, как она плачет. Ненависть переполняет все мое существо. Мир еще не придумал адекватного слова, чтобы выразить ту гамму чувств, что я испытываю по отношению к ней. Порой мне хочется намеренно вывести ее из себя или даже причинить ей боль, но едва ей стоит заплакать или испугаться, как из темного угла выползает пугливое забитое чувство любви, и я начинаю задыхаться от него. Оно сжимает грудную клетку, заставляет сердце стучать с бешеной скоростью и болеть, болеть, болеть. Вот и сейчас я делаю глубокие вдохи, чтобы справиться с накатившими чувствами. Но что-то не так. Перед глазами темнеет, дышать становится труднее. Кажется, я теряю сознание.

…Холодно и шумно. Я стою посреди огромного парка аттракционов рядом с американскими горками и жду кого-то. Мгновение и теплые ладони накрывают мои глаза. Я поворачиваюсь и целую Джин.
- Не замерз? – Она улыбается открыто и искренне.
- Нет. Я люблю тебя. – Губы касаются кончика ее носа. Я… счастлив?...


- Тимо, ты в порядке? – Карие вишни широко распахнуты в испуге. Она сидит на коленях возле меня, держа в руках стакан с водой.
- Ты назвала меня по имени? – Легкий смешок.
- Придурок! – Ощутимый подзатыльник.
- Ай! – Потираю голову, изображая умирающего.
- Прости, прости. Все хорошо? – В этом вопросе столько искренней заботы, что я не выдерживаю и улыбаюсь. Она понимает, что все в порядке, и мы оба смеемся.
** *
- Давид, у меня провалы в памяти.
- О, не у тебя одного. Я тоже не могу ничего вспомнить. Ты не видел усилитель?
- Нет, ты не понял. Я не просто забываю о вещах или датах. Из моей жизни выпадают целые куски, в которые я совершаю какие-то действия, но не могу вспомнить какие.
- Серьезно?
- Нет, блин. Прикалываюсь.
- Ты был у врача?
- Чтоб он сказал, что я схожу с ума?
- Чтоб он тебе помог!
- Отправил к психологу и заставил рассказывать чудесные детские сны, где я летаю над городом в виде большого солнца и, адски хохоча, сжигаю своими лучами мерзких людишек?
- Тебе такое снится?
- Каждый день!
Он смеется.
- Мне кажется, все дело в психологическом напряжении. Вы с Джин постоянно ссоритесь. Ты постоянно третируешь ее. Она подросток, не забывай. Агрессия порождает агрессию.
- Да знаю я. Ни она, ни ее брат не виноваты, в том, что отец нас бросил, но уже шестнадцать лет с момента своего рождения она отравляет мне существование. Я не могу избавиться от мысли, что не будь их, у нас была бы полноценная счастливая семья. Она как еще одно напоминание.
- Прости. – Мы оба резко поворачиваемся на голос. - Я постараюсь больше не попадаться тебе на глаза.
Она разворачивается и выходит. Слышится звук захлопывающейся входной двери.
- Теперь тебе легче?
- Я же не знал! И что за дурацкая привычка совать свой нос в чужие дела?
** *
Давид осуждает меня лишь потому, что не понимает. Его детство было более радостным и безоблачным, а я привык видеть вокруг себя улыбающиеся лица, счастливые семьи, не имеющие ничего общего с моей. Да, я любил маму. Она была самой главной женщиной в моей жизни, но отца. Отца я ненавидел.
- Извините. – Задумавшись, неосторожно задеваю плечом проходящую мимо женщину. Замечаю знакомое пальто и шарф. Поворачиваюсь. Рядом с ней идет мальчик, так похожий на малыша, которого я видел не так давно. Только этот немного старше и слишком грустный. Он держит маму за руку, сжимая в другой ленточку от воздушного шара. Я задумчиво смотрю им вслед.
Карапуз дергает женщину за руку, заставляя ее нагнуться, и что-то заговорчески шепчет на ухо. Она кивает. Мальчик, молча, подходит ко мне, протягивая заветную ленточку с гелиевым пленником на конце.
- Спасибо. Играй лучше сам.
Он продолжает стоять, вынуждая повиноваться. Я ерошу рукой его непослушные волосы и принимаю неожиданный подарок. Мальчуган убегает к матери, взяв ее за руку. Уже почти скрывшись за поворотом, он оборачивается и машет мне рукой. Я смотрю на собственную ладонь, понимая, что вместо ленточки от шарика сжимаю переключатель скоростей.

URL
2010-01-22 в 19:49 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
** *
Вирджиния сидит на подоконнике, мотая ногами из стороны в сторону и громко хрустя свежей морковью. Рядом с ней крутится Давид, кажется, объясняя то, чем мы занимаемся. Она с интересом слушает его рассказы о раннем творчестве и злоключениях молодых и неопытных музыкантов.
- Расскажи ей лучше про «Мы были молоды и нам нужны были деньги».
Давид звонко смеется и краснеет до кончиков ушей, припоминая сей позорный момент собственной биографии.
- О чем это он? – Она нарочно выделяет последнее слово, давая понять, что все еще дуется на мое неловкое признание, случайно подслушанное ей.
- Не важно.
- Ну, как хочешь. – Разочарованно протягивает она, вновь хрустя морковью. – А почему нас так много? Кто-то планирует торчать дома все выходные, отравляя жизнь окружающих своей отвратительно мрачной физиономией?
Камень не просто брошен в мой огород, а еще и завернут в блестящую оберточную бумагу с наилучшими пожеланиями. Бонк шипит, пытаясь замять конфликт пока он еще не разразился.
- Абсолютно точно. – Заканчиваю с поисками дисков и уже собираюсь покинуть дружелюбную компанию.
- Действительно, может, сходим куда-нибудь? Развеемся.
- Чтоб она улизнула из дома и отправилась шататься со своими сомнительными подружками в обществе не менее сомнительных молокососов, мечтающих по очереди затащить их в постель? Хотя не исключено, что девочки не против.
Даже не надо считать до трех, чтобы знать – еще мгновение и весь накопившийся гнев выльется наружу. Так даже лучше. Мне хочется вывести ее из себя, именно поэтому я не могу удержаться от очередного едкого замечания или комментария. Я получаю практически физическое удовольствие от перепалок с ней. Ведь в этот момент в ее глазах горит ненависть, а не отчаянное сожаление, что я не Джейкоб. Но на этот раз все оказывается иначе.
- Тимо, прекрати. Она ребенок! – Давид снова встает на защиту слабых от вселенского зла в моем лице. – Есть разные методы воспитания, но ты перегибаешь палку. Она поняла все с первого раза.
- Да идите вы на хер оба! – Необычная реакция. Мне опять удалось вывести ее из себя, но она еще ни разу не срывалась на полюбившемся ей Бонке. Назло производя как можно больше шума, она поднимается наверх.
- А я что? – Отвечаю на недовольно-сокрушенный взгляд Давида. – Подростки.
** *
Как бы я не отмахивался, но Джинни поистине была моей сестрой, потому что только представителям нашей семейки могло прийти в голову вылезти в окно, связав веревку из простыней. И только такой идиот, как я мог не заподозрить неладное спустя час блаженной тишины. Стрелки часов плавно подходили к шести, а за окном уже практически рассвело. Конечно, можно было испортить девочке каникулы окончательно и заявится к незнакомой Саманте, но отчего-то этот вариант не нравился мне самому. Я предпочитал дать ей возможность оторваться и самостоятельно ответить за собственные поступки.
В двери проворачивается ключ. Вирджиния стоит на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, и неестественно счастливо улыбается. Все ее движения носят легкий оттенок медлительности и смазываются. Она еле стоит на ногах, медленно сползая вниз по деревянной обналичке.
- Ты где была?
- У Саманты.
- Я же сказал нет.
Улыбка не сходит с ее лица. Все попытки стянуть ботинки заканчиваются крахом. Она путается в собственных руках, начиная глупо смеяться.
- Ты пила? – Я хватаю ее чуть выше локтя, притягиваю к себе, но не чувствую запаха алкоголя. – Что?
- Ничего. Отпусти.
Зрачки расширены практически до максимума, хотя в комнате хватает света. Судорожно осматриваю запястья, сгибы локтей. Все идеально чисто. Остается только один вариант.
- Что ты принимала?
Я тащу ее в ванну. Она упирается, но не может скоординировать движения. Приходится сжать руки сильнее.
- Мне больно!
- Сейчас полегчает.
В белоснежное дно ванны ударяет струя холодной воды. Стягиваю с нее футболку и, не реагируя на протесты, запихиваю ее безвольное тело под воду с головой. Она больно вцепляется рукой в мое плечо и кричит, царапаясь ногтями. После троекратного повторения «лечебной» процедуры я ослабляю захват, и она отскакивает от меня, как ошпаренная.
- Ты спятил?! Ненавижу тебя! Придурок!
Мокрые растрепанные волосы, синие губы, густой слой туши растекся по щекам черными слезами. Джин обхватывает себя руками, дрожа от холода. Карие глаза метают молнии. Но сейчас все мое внимание неожиданно приковывается к до конца не оформившейся подростковой груди, затянутой в плен черного кружева, и плоскому животу.
- Куда ты пялишься? – Оттолкнув меня в сторону, она стягивает с крючка полотенце. – Кретин.
Продолжая ругаться, Джин уходит к себе, оставив меня в гордом одиночестве.
- Сука.
Я умываюсь и долго вглядываюсь в зеркальное отражение. Круги под глазами, красные прожилки, заострившиеся черты. Да я сам похожу на законченного наркомана. Каждой новой выходкой она выпивает из меня по капле последние запасы терпения.
Неожиданно на моих глазах стекло трескается, словно чей-то невидимый увесистый кулак ударил в самый центр. Я вздрагиваю и мотаю головой. Провожу рукой по идеально ровной прозрачной поверхности без единого скола. Поздравляю, гер Зонненшайн, ваша крыша съехала.
Задерживаю дыхание и окунаюсь в неожиданно резкую боль. На этот раз она действует иначе, заменяя накатывающие волны тупым постоянством. Кажется, будто в легкие проникает не воздух, а раскаленное масло. Стараясь дышать через раз, опускаюсь на пол, широко раскинув руки.
Что со мной происходит?
Приступ проходит так же внезапно, как начался. Снова умывшись, провожу ладонью по лицу, отгоняя беспокойные мысли. Сейчас есть проблема поважнее моего душевного и физического состояния. Полный решимости провести воспитательную беседу, я захожу к ней в комнату, но она уже спит, разметавшись по кровати. Ровное дыхание заставляет ее небольшую острую грудь подниматься в такт глубоким вздохам.
Я имею полное право ненавидеть ее, забравшую внимание отца. Должен любить, как хороший брат. Но вместо этого я отвратительно, неправильно и абсурдно хочу ее. И это бесит больше всего.
** *
В комнате темно, но я явственно ощущаю присутствие постороннего. Нащупываю рукой настольную лампу. Пространство вокруг озаряется тусклым светом, и я едва не вскрикиваю. У окна стоит ребенок. Приглядевшись, я понимаю, это тот самый мальчик с улицы, что счастливо улыбался, подставляя летнему солнцу веснушчатое лицо. Он прикладывает палец к губам и садится на кровать рядом со мной.
- Ты кто такой? – Я с трудом выдавливаю из себя эти слова, холодея под пристальным взглядом грустных карих глаз. – Чего ты хочешь?
Мальчик вздыхает, протягивая мне толстую газету. Взгляд сам собой падает на фото развороченной машины и небольшую заметку. Это выпуск трехмесячной давности. Материал о той самой аварии.
Как было установлено следствием, авария произошла по вине водителя грузовика. Проехав на красный свет, он врезался в Ауди. От полученных травм водитель легковушки скончался на месте. Его спутница отделалась испугом и ушибами средней тяжести.
Спутница? Джин была в машине?
- Что это? – Поднимаю голову. В комнате я один.

URL
2010-01-22 в 19:49 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
** *
- Что тогда случилось?
- Когда? Ты что здесь забыл вообще? - Не поднимая головы. По собственному упрямству она полагает, что это я виновник утреннего скандала. Ведь я первый начал, первый накричал, расстроил. Именно так она объясняла Давиду несколькими часами ранее. Но даже ему она не сказала, зачем наглоталась какой-то дряни.
Сажусь рядом, чем вызываю еще большее непонимание. Она внимательно смотрит на меня в течение нескольких секунд, а затем вновь возвращается к чтению.
- Прости. – Казалось бы, обыкновенное слово, но как же тяжело оно дается.
- Что? – Ее глаза широко распахиваются. Книга откладывается в сторону, и я готов провалиться под удивленно-пытливым взглядом.
- Прости меня… за вчера. – С усилием выдавливаю из себя почти шепотом. В такие моменты приходит понимание, как легко сделать глупость и как чертовски сложно признаться в этом. Я хотел показать ей, насколько неправа она, а вместо этого привычно перегнул палку, скрывая страх и искреннее беспокойство за раздражением. Почему бы просто не быть самим собой, как делал всегда? Но я не могу. Не с ней.
- Хорошо. – Она сама опешила от услышанного, пытаясь медленно привыкнуть к полученной информации. – Ты хотел что-то еще?
- Да. Нет. Вообще-то, да. – Мысли дружно пляшут мазурку, не обращая никакого внимания на тщетные попытки расставить их по местам. – Ты никогда не говорила, что была с ним тогда.
Привычно готовлюсь к агрессивному нападению. Слишком резкий переход, но мне необходимо знать правду. Я видел снимки, читал мнение экспертов. Все сходятся в одном – это чудо, что она выжила.
- Я ни с кем не говорила об этом.
- Знаю.
Отец возил ее по врачам и психоаналитикам, мучая расспросами и еще больше доводя до истерик. Именно один из этих коновалов посоветовал отправить ее в новую среду, где ничто не будет напоминать о случившемся. А в итоге я сам как немое напоминание о Джейкобе.
- Прости, но я не могу вспомнить. Ничего. Мне было страшно и больно. Знаю только, что его подушка не сработала. Только моя. Так мы бы оба. Было бы лучше.
Рваные фразы, желание спрятаться и сжаться в комок. Она будто заново переживает все случившееся. И я вместе с ней.
- Почему ты никогда не говорила о нем с отцом или… матерью? – Назвать новую жену отца мамой пусть даже и для нее язык не поворачивается.
- Разве это поможет? – Ее голова опущена вниз. Волосы закрывают лицо, а руки медленно перебирают кисти пледа. – Никто не поможет. Никто. Они все говорят, что это забудется. Но он снится мне каждую ночь. Если бы я тогда не торопилась домой. Мы никогда не разлучались.
- Нет ничего плохого в том, что ты его помнишь и делишься своими воспоминаниями.
- Не надо.
- Джин.
- Не надо всего этого. И жалости не надо. Он все равно не вернется.
- Но тебе станет легче.
Долгое молчание. Кажется, она никогда не заговорит, погрузившись глубоко в себя.
- Когда я была маленькая, он часто шутил надо мной, говоря, что если разобьешь градусник, умрешь. Или что молния может залететь ко мне в форточку. Поэтому в грозу я всегда прибегала к нему, забиралась под одеяло, и он смеялся, какие у меня холодные ноги.
Она плачет, а я глажу ее по волосам. И меня не перестает преследовать мысль, а что бы он сделал на моем месте? Как бы повел себя? Наверное, он был замечательный, ведь она так любит его.
** *
- Ты паникуешь.
- Паникую? Я схожу с ума. - Обнимаю собственные колени, но и этот привычный способ не помогает успокоиться. – У меня перед глазами бьются стекла, я вижу непонятных детей и то, чего нет. Найдешь какое-то другое определение, кроме шизофрении?
- Хочешь честно? Меня больше беспокоят твои боли.
- Да к черту боли! – Взрываюсь на пустом месте. – Физическое состояние можно вылечить. У меня крыша едет, маша ручкой и насвистывая прощальные песни.
Последние недели Бонк выполняет роль моего домашнего бесплатного психотерапевта, покорно выслушивая все жалобы и нытье. Никогда еще мне не было так страшно. Хотя страх не совсем верное определение внутреннего состояния. Скорее это временами нарастающая паника, смешивающаяся с чувством постоянного беспокойства. Я словно нервная истеричка, бросаюсь на всех и вся, впадая в меланхолию в зависимости от погодных условий.
- Может случиться что-то плохое.
- Вот когда случиться, тогда и будем думать.
Нет. Тогда будет уже поздно.
** *
Мне хочется ее увидеть. Удостовериться, что все в порядке. Я словно беспокойный родитель не могу заснуть, если она еще не в кровати и нет уверенности, что пробудет там до утра. Паранойя начинает царить в моем несуразном, непредсказуемом и страшном мире.
Как и все предыдущие альтруистические порывы, этот заканчивается неудачей. Она стоит спиной к двери, обнаженная по пояс, и что-то усиленно ищет в шкафу. Я стараюсь не дышать, ловя себя на мысли, что позорно подглядываю за собственной младшей сестрой. Паркет под ногами предательски скрипит.
- Какого черта ты здесь делаешь? – Удивленно. Повернувшись в пол оборота и прикрывая рукой маленькую грудь. Я читаю в глазах удивление, когда прижимаю ее хрупкую фигурку к себе, провожу рукой по тонкой талии.
- Тимо?
Комната переворачивается. Я прекрасно осознаю, что происходит в последующие несколько минут, но ничего не могу поделать. Словно кто-то другой сидит внутри, временно управляя моими движениями. Не надо быть Сократом, чтобы догадаться к чему все может привести. Где-то там мое внутреннее «Я» истерично бьется о прочные стенки сознания, сдирается в кровь. Ощущение ее теплых податливых губ, практически полное отсутствие сопротивление. Все так просто.

…Залитый солнцем луг. Ярко-зеленая трава. Воздух такой свежий, что хочется бесконечно вдыхать его, переполненный множеством ароматов цветов. По кристально-голубому небу плывут одинокие облака. Они складываются в забавные фигуры, словно рассказывая свою собственную длинную историю.
- Смотри, там как будто дракон! – Тонкий пальчик указывает вверх. Я поворачиваю голову и вижу рядом с собой улыбающуюся Джин. Она смешно щурится, прикрываясь от солнца. На ее носу виднеются совсем светлые веснушки. И мне хочется их поцеловать.
Я сажусь, оперевшись локтями на колени. Беспокойство, страх, надежда перемешиваются с тянущим сладким чувством в груди. Оно постепенно расползается вокруг, будто туман. Но не холодный и влажный, а легкий, светлый. Залезаю рукой в карман и нащупываю кусочек теплого металла.
- Джин.
Она приподнимается ко мне, обеспокоенно глядя на мои жалкие потуги.
- Все в порядке?
- Я рассеянный, раздражительный, вредный перфекционист. У меня никогда нет денег и сомнительное будущее, а ты… Ты лучшее, что случалось со мной. Даже страшно подумать, как можно жить без всего этого. Без нас. – Подбирать слова становится все тяжелее, и я говорю совсем не то, что запланировал изначально. Готов поклясться, что мое красное лицо безумно забавляет ее сейчас, но она старается быть серьезной, смотря с невероятной нежностью. – Ты выйдешь за меня замуж?
Кольцо слишком непростительная роскошь на данный момент, и я стыдливо надеваю ей на палец алюминиевое колечко от ключей. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и я вижу ее радостные, сияющие глаза.
- Глупенький. Ну, конечно. Конечно, я выйду!...


Я прихожу в себя, лишь ощутив, как ее острые ноготки впиваются мне в поясницу. Она лежит подо мной, послушно отзываясь на каждое движение, а я лениво закрываю глаза, точно наевшийся сметаны кот, нежась после пережитого удовольствия. Тонкие пальчики пробегают по моей спине, ерошат волосы на затылке, успокаивая и утешая. Мне не хочется думать. Только спать, но она чуть шевелится и тихо шепчет:
- Тимо, мне тяжело.
Неохотно переворачиваюсь на спину, ощущая, как она тут же прижимается, устраивая голову у меня на плече. И в этом нет ничего неправильного. Все то беспокойство и страх, испытываемые «до», превратились в спокойное усталое осознание банальнейшего факта. Так случилось. И что?
Ее теплый нос утыкается мне в шею. Она говорит какие-то ласковые слова, но я не могу разобрать, что именно.
- Ничего страшного. Все будет хорошо. – Спустя какое-то время доносится до меня. – Глупенький мой мальчик. Все хорошо.
Столько искренней заботы и нежности в этих словах. Джин успокаивает меня, вместо того, чтобы кричать или плакать. Ничего не хорошо и никогда не будет! Она сделала это не из любви, а ради своего чертового ангельского терпения и жалости. Просто потому, что ей показалось, будто это сможет изменить сложившуюся ситуацию, мое отношение к ее семье.
Встаю с постели, молча надевая джинсы. Она приподнимается следом, натягивая одеяло чуть ли не до самого носа.
- Ты куда?
- Гулять.
Главное не оборачиваться. Не смотреть на нее. Иначе будет очень сложно уйти. Слишком больно.
- Но… зачем?
- А ты думала, трахнулись и любовь на всю жизнь? – Я сам не верю, что говорю это.
- Нет. Ничего. Да. Иди. – Она роняет каждое слово безжизненным увядшим голосом. Измученная, доведенная до отчаяния и разбитая на кусочки. Мной.

URL
2010-01-22 в 19:50 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
** *
Теряюсь среди ночной безлюдной улицы. Иду привычным маршрутом, которым не раз бегал, будучи ребенком. Руки трясутся, взгляд бессвязно блуждает по пустым тротуарам, темным провалам окон спящих домов, шелестящей зелени кустов. Все это кажется таким родным и одновременно чужим. Как в странном и путаном сне, где ты видишь знакомый пейзаж, но точно знаешь, что это не привычная реальность. Я сам себе чужой. Меня тошнит. Тошнит от отвращения к себе.
На ватных ногах, спотыкаясь, дохожу до знакомого дома. Три ступеньки вверх. Давид не сразу откликается на настойчивый звонок в дверь, но моя рука почти приросла к кнопке. Он стоит в растянутой футболке и пижамных штанах. Сонный, удивленный, растрепанный.
- Что случилось?
Хороший должно быть у меня видок, раз опустив все недовольства и соображения по поводу трезвости моего ума, он так беспокоится.
- Тимо, на тебе лица нет. – Он пытается встряхнуть меня за плечи, приводя в чувства. – Что произошло?
- Кажется, я переспал с Джин.
** *
- Кажется, мать твою?! Тебе кажется?! – Бонк беснуется на кухне. По полу уже разлетелись выстроенные до этого в ряд всевозможные баночки, чашки и тарелки. Давид просто смел их рукой на пол, круша все вокруг. Еще пара секунд и я серьезно начну опасаться, как бы он не стал биться головой о стены. – Как ты мог вообще? Какого хрена?
- Да не знаю я! – Сижу на полу, прислонившись спиной к холодному кафелю. Вся его тирада кажется мне бессмысленной. Закрываю голову руками, чтобы не получить сотрясение мозга от очередного приступа гнева со стороны лучшего друга.
Как же ты не понимаешь, Дави? Проблема не в том, что она моя сестра. Даже не в чертовом сексе. Все это, в конце концов, не имеет сейчас никакого значения. Я сделал ей больно. Наговорил гадостей, в то время как она старалась помочь мне. Не выполнил, не оправдал, возложенной ответственности, потому что просто не почувствовал ее. Заигрался со всеми этими провалами, детективно-мистическими историями. Упустил самое важное. Единственное, что требовало неустанного внимания.
- Что теперь делать? – Немного успокоившись, он садится рядом со мной. Никогда еще я не замечал за ним подобных приступов ярости, но в моем нынешнем мире все переворачивается с ног на голову. И даже привычный радостный Бонк становится рядом со мной неврастеником.
- Может, стоит покончить с собой? Как считаешь? – Я безразлично смотрю в потолок. Лампочка в люстре мигает, то и дело показывая все свои пружинки и винтики. – А что, всем будет проще.
- Ты е*нулся? – Одно слово, а насколько емко оно передает эмоции. Бонк смотрит на меня, как на тихого сумасшедшего, позабыв о злости.
- Да, ты прав, это не выход. Мама расстроится.
Мы замолкаем. Каждый думает о своем. Слышно как муха бьется в стекло, пытаясь выбраться наружу, как капает вода из крана, как тяжело дышит Давид. Нас ежедневно окружает миллион звуков, мозг записывает и запоминает все, что когда-либо происходило, любые мелочи, а мы даже не догадываемся об этом.
- Знаешь, я так люблю ее. – Как привычно прозвучали эти слова. Я носил их в себе так долго, а теперь просто сказал. – Меня раздражают ее вещи по всему дому, ее подружки-шлюшки и ублюдки друзья. Они могут дотрагиваться до нее, не вызывая раздражения или жалости. Она никогда не закрывает дверь в ванну, вешает мокрое полотенце рядом с моим, ярко красит глаза. Она ведь такая красавица без всех этих теней. Просто сама по себе. Я бешусь от одной мысли, что мы с ней родственники, что она считает меня заносчивым дураком даже не закончившим школу, что мысленно сравнивает с Джейкобом. Но никогда в жизни я еще никого не любил сильнее.
- Так иди к ней! Какого лешего ты сидишь здесь?
- Потому что она нет.
- С чего ты взял? – Давид снова начинает раздражаться. – Тебе никогда не приходило в голову, что пока ты брал, она отдавала не меньше? Не из жалости, а потому что любит. Она плакала каждый вечер после ваших перебранок, потому что ты, тупое создание, не замечал ничего вокруг, кроме того, что хотел видеть.
** *
- Прости меня, Джин. Прости. Я такой дурак.
Она отрицательно мотает головой.
- Ты потрясающая, самая лучшая девушка. Посмотри на меня. Пожалуйста, Джинни. Я люблю тебя.
- Не говори этого!
В отчаянии осматриваю глазами комнату. Пытаюсь найти нужные слова, но это так же сложно, как раздобыть воду в пустыне. Все бессмысленно.
Взгляд сам собой падает на открытую баночку с лекарством. Эти таблетки, что прописал ей психиатр. На этикетке корявым подчерком врача выведено «Валиум» и фамилия Джинни. Баночка наполовину пуста.
- Сколько? Сколько ты приняла? – Пытаюсь заглянуть ей в глаза, судорожно убираю руками волосы от ее лица. – Сколько, Джин?
- Две. Всего две, как в рецепте. – Она напугана не меньше меня. Вся обида тут же исчезает.
- Люблю тебя. Люблю. Люблю. – Прижимаю ее к себе, целуя заплаканные щеки, баюкая, точно маленького ребенка.
- Глупый. Ты такой глупый. – Она плачет навзрыд, стуча кулачком мне в плечо. – Ненавижу тебя.
Я улыбаюсь. И только сейчас понимаю, какая же она умница.
Джинни засыпает практически моментально, свернувшись калачиком в моих объятьях. А я не могу оторваться от нее. Глажу непослушные волнистые волосы, нашептываю милые глупости.
- Теперь мы с тобой вместе. Все будет хорошо. Я видел.
И плевать на всех. На отца, общественность. Есть мы и это самое главное.
Поднимаю глаза. У кровати снова стоит тот маленький мальчик. Он с грустной нежностью смотрит на Джин и протягивает к ней тонкую детскую ручку. Я прижимаю ее крепче к себе, точно пытаюсь уберечь от него. Он качает головой и в этот момент снова приходит боль.
Здравствуй, моя милая подружка. Я уже и отвык от тебя.

…Джин сопит у меня над ухом. Бессмысленно щелкаю пультом, переключая каналы. В комнату входит Давид, озираясь по сторонам, словно ища что-то.
- Вы останетесь сегодня?
- Нет. Джинни хочет к девяти быть дома. Надо сдать какой-то отчет ее кретину начальнику.
- Хорошо. Тогда давай будить ее. Уже восемь.
- Просыпайся, родная. – Я целую ее сомкнутые ресницы. Она морщится и открывает глаза…


- Тимо, тише. Все хорошо. – Ее руки прижимают меня к кровати, надавливая на плечи. – Что случилось?
- Дурной сон. – Обнимаю ее, стараясь успокоить.
- Ты так кричал и выгибался. Тебе было больно?
- Нет, малыш. Спи. – Целую ее горячий лоб и вновь укладываю на подушку. Физическая боль не так страшна. К ней привыкаешь.

URL
2010-01-22 в 19:50 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
** *
Приступы прекратились. Мы спокойно живем уже около недели. Мы это Джин и я. Она не отходит от меня ни на минуты, позабыв о всех своих делах и подругах.
слушаю. Не потому что не интересно, просто впереди снова вижу своего маленького знакомого. Он машет мне рукой, ожидая, когда мы поравняемся. Отчего-то его появление вызывает не просто тревогу. Мне кажется, будто он хочет зла нам с Джин.
- Прости. Подожди меня здесь. – Она неохотно отпускает меня, глядя вслед.
Чем ближе я подхожу, тем дальше он отходит, будто предлагает сыграть в одну из детских игр. Я бегу за ним, не обращая внимания на крики за спиной. Почти хватаю его за капюшон, но он резко разворачивается.
- Какого черта? Кто ты такой?
- Глупый. Ты должен остаться с ней.
Не по-детски сильные руки толкают меня в грудь. Я падаю на асфальт, больно ободрав ладони. Поворот головы, свет фар в лицо, визг тормозов и глухой удар. Вот она странная боль в груди. Я пытаюсь вздохнуть, но не могу.
Звуки сирен скорой помощи. Это все так не важно. Заплаканное лицо Джин. Ее пальцы касаются моей шеи.
- Все будет хорошо. – Говорю и чувствую, как холод расползается по всему телу. Я не чувствую ног, постепенно теряю возможность двигать пальцами. Ее лицо расплывается перед глазами. Мы оба знаем, что это значит.
Ты должен остаться с ней.
Так почему сейчас? Я ведь так хочу жить.
** *
Ночная улица, горящая миллионами неоновых огней и дорожных фонарей. Мокрый асфальт. Молодой человек за рулем, разговаривающий по мобильному телефону, слегка притормаживает у перекрестка. На пассажирском сидении, подперев кудрявую головку рукой, дремлет миловидная девушка. Периодически она вздрагивает, когда юноша повышает голос, и поглядывает в его сторону. Над их головами висит растяжка, приглашающая всех желающих посетить очередную часть жутко популярной мелодрамы о вампирах.
- Нет. Я сказал нет! Да мне наплевать, что ты там считаешь и говоришь. О, ради Бога, не надо только вдаваться в сантименты. Еще вспомни Средние века.
Загорается зеленый. Он дает по газам.
- Тимо! - Девушка вскрикивает, указывая в сторону, но слишком поздно. Раздается визг тормозов, машину заносит. Из отполированного дорогого автомобиля она за считанные секунды превращается в груду металлолома.
Молодой человек лежит на руле. Подушка безопасности не успела сработать, зажав его между сидением и пластиковой баранкой, от сильного удара сломавшей ему грудную клетку. Девушка открывает глаза. Она пострадала меньше, отделавшись испугом, переломом плеча и ссадиной над бровью. Где-то вдалеке надрывно воет сирена скорой помощи. Дрожащей рукой она пытается нащупать пульс на шее своего спутника. В пальцы ударяет едва уловимая вибрация. Это сердце все еще перегоняет кровь, стараясь сохранить бесценную жизнь.
Не обращая внимания на боль в сломанной руке, она пытается выбраться из машины. Там рядом люди. Они должны помочь им. Не должны допустить, чтобы он умер. Она подскакивает к машине скорой.
- С вами все в порядке? – Молодой медбрат пытается запихнуть ее внутрь. Она сопротивляется и плачет.
- Водителю нужна помощь!
К машине уже спешат медики, вооруженные чемоданчиками. Теперь все зависит от них. Она с надеждой смотрит на их действия, прижимая руки к груди и глотая тихие слезы.
- Пожалуйста, пожалуйста. Не оставляй меня.
** *
С трудом открываю глаза, тут же окунаясь в белоснежность окружающего мира. Обвожу глазами пространство больничной палаты. В неудобном железном кресле у самой стены спит хорошенькая девушка. Ее левая рука загипсована, а над тонкой бровью наклеен медицинский пластырь. Приглядевшись, я узнаю в ней Вирджинию.
- Малыш, прости меня. – Получается так тихо, хотя я напрягаю связки до предела. Пытаюсь пошевелиться, чтобы приподняться, но меня тут же накрывает тупая ноющая боль в груди, не дающая вздохнуть. Справа раздается отвратительный монотонный писк. Она вздрагивает, распахивая свои большие красивые глаза, в которые я так редко заглядывал.
- Очнулся. – Ее нежная ладонь проводит по моей щеке. – Врач запретил разговаривать.
- Что я здесь делаю? Ты в порядке? Где Давид?
- Тихо-тихо. Молчи. – Она гладит меня по голове и плачет. Внутрь закрадывается липкий страх. Он предательски растекается по венам, постепенно захватывая все сознание. Вирджиния. Такая сильная, гордая, независимая плачет. Моя маленькая испуганная Джинни плачет. Первый раз на моей памяти ее глаза наполняются слезами при мне. Господи, что я мог натворить?
В голове проносятся картинки. Тихий вечер у Давида, просмотр кино. Джинни очень боится опоздать домой, дорога, ссора с отцом, яркий свет фар, крик Джинни, удар и острая, накрывающая с головой боль.
Ее тонкие пальчики ерошат мои короткие волосы. Дверь палаты тихо отворяется. На пороге появляется худая несуразная фигура Давида. Заметив, что я в сознании, он широко и радостно улыбается.
- Ну и напугал же ты нас, приятель! – Его ладонь легко ударяет о мою. – Как ты?
- Жить буду. Кажется. – Я стараюсь сдержать смех, потому что он еще болезненно отдается внутри. Джин вытирает слезы и тоже улыбается.
- Да хватит, сестренка. – Давид целует ее в макушку. – Все же наладилось.
- Когда она на меня так смотрит… Дави, я что, так плохо выгляжу?
- Если убрать синячищи на пол лица, то ты красавец!
Мы весело смеемся. Джин целует меня, осторожно устраивая свою кудрявую головку на подушке рядом со мной.
- Прости. Прости меня. Я не заметил грузовик. - Закрываю глаза, постепенно погружаясь в спокойный здоровый сон. И за секунду до него вижу невысокого щекастого кареглазого мальчика с веснушками. Он поправляет рэперскую кепку и радостно улыбается. Улыбаюсь ему в ответ, ведь этот мальчик я.

URL

art.

главная