Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:58 

[R], Слышишь музыку?

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Название: Слышишь музыку?
Автор: теплый_кот
Бета: имеется
Рейтинг: R
Пейринг: Panik
Размер: миди
Жанр: slash, Horror, POV
Саммари: Секс, наркотики и рок-н-ролл иногда приводят к неожиданным последствиям. Очень неожиданным.
Предупреждение: OOC, ненормативная лексика, сцены гомосексуального характера.
Диклаймер: Мальчики, к сожалению, не мои, а свои собственные. Все приведенные ниже события являются лишь плодом больного воображения автора и ничего общего с действительностью не имеют.
От автора: Песни The Kooks, Placebo и короткометражка Кот с человеческими руками, спасибо.
Размещение: Без разрешения автора чревато болезненными последствиями.
Статус: закончен

@темы: panik, het, christian linke

URL
Комментарии
2010-01-22 в 19:59 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Как видишь, выбирать не так уж легко, когда ты лицом к лицу с теми, чьей кровью придется запачкать руки.
Пила 6

Глаза открыть тяжело и я продолжаю лежать, раскинув руки по кровати, словно пытаясь обнять ее, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Я не знаю, сколько сейчас времени, светло или темно, ночь или день. Я даже смутно представляю, где нахожусь. Шея и руки затекли от неудобной позы. И эти ощущения единственный показатель, что я жив, поэтому я упиваюсь ими, как величайшим счастьем. За дверью раздаются легкие шаги. Мимо. Потом еще и еще. Несколько пар ног, очевидно, проходят через коридор, избегая моей комнаты. Моей ли?
Собираюсь с силами и заставляю себя оторвать голову от подушки. Едва делаю это, как резкая боль в висках накатывает, накрывая с головой, заставляя широко распахнуть глаза, выгнуться в беззвучном крике. Больно. И все же я проснулся. Теперь окончательно. Обвожу взглядом комнату. Большое окно, сквозь темные шторы которого пробивается свет. Значит, все же утро или день. Светлые стены, полки с книгами, стол, заваленный тетрадями и бумагами. Опять шаги за дверью. Теперь они останавливаются совсем близко, и раздается робкий стук.
- Да. – Ужасаюсь собственному голосу. Дверь открывается. На пороге в рубашке Тимо стоит Эв.
- Проспался? – Она ставит на тумбочку стакан, что еще шипит не растворившимся аспирином. – Выпей и одевайся. Завтрак на столе.
- Ты готовила? – Делаю несколько пробных глотков, морщась от боли, разрывающей виски.
- Я тебя, конечно, терпеть не могу, но не до такой же степени.
- Он проснулся? – Держась за обналичку, в комнату наполовину свешивается Тимо.
- Да. Вроде бы. – Потираю затылок, пытаясь избавиться от ощущения паутины на голове. – Сколько сейчас?
- Два.
- Хорошо вчера погулял? – В голосе темноволосой девушки звучат нотки ехидства.
Задумываюсь над ответом и ловлю себя на мысли, что не помню. Вечер воспроизводится лишь обрывками, не смотря на то, что пил я немного, таблетками никогда не балуюсь, а провалов в памяти раньше не наблюдалось. Вот только голова. Господи, как болит голова.
- Видимо.
- Алкоголик. – Эв разворачивается, прихватив с собой Зонненшайна, и выходит, а я вновь падаю на кровать, в тщетных попытках вспомнить.
Вечеринка. Виски и вермут. Улыбки. Симпатичная блондинка с серыми глазами. Ванна, куда она пыталась меня затащить, цепляясь за галстук. Ее недовольные крики оскорбленного самолюбия. Миролюбивые попытки Бонка уладить конфликт. Шум воды. Незнакомый молодой человек, внимательно следящий за процессом. Его колкие черные глаза. Глаза, пожалуй, единственное, что я запомнил из его внешности. Не карие, не темные, а именно черные, как два слегка притухших угля. Только подбрось немного дров, и пламя разгорится с новой силой, сжирая все на своем пути. Я провалился в эти глаза, как только увидел. Провалился и испугался до дрожи, до предательских холодных мурашек по позвоночнику, но не придал значения. Алкоголь притупляет чувство сохранения, внушая, что вы всесильны. Я не был исключением.
Бросаю взгляд на тумбочку в надежде, что в стакане еще осталась спасительная жидкость. Замечаю фото. Улыбающаяся девушка с русыми волосами обнимает меня за шею, целуя в щеку, пока я корчу очередную немыслимую гримасу. Джо. Я же, чертов кретин, поругался с Джо! Из-за той самой блондинки. Поругался и изрядно налег на спиртное, смешивая все подряд. Потом пытался дойти до кухни, натыкаясь на стены, но наткнулся на те самые черные глаза-угли и их обладателя. А после… Единственное, что удается восстановить в памяти это холод и темнота, а затем неожиданная яркая вспышка тепла, разливающаяся по всему телу. Кровь на искусанных губах. Его, моя, наша. Тошнота и отвращение. Одно единственное желание – спать.
Какого хера я натворил?
** *
С трудом переставляю ноги, все еще борясь со сном и головной болью. С кухни тянет свежее сваренным кофе и яичницей. Меня воротит от одной мысли о еде, поэтому я сразу заворачиваю в ванну, слыша за спиной шепот знакомых голосов.
- Ты уверен, что он в порядке?
- С утра был, да. Правда, тогда он был в горизонтальном положении.
- Его заносит при каждом шаге.
- Ага, как одинокий парусник на ветру колышется.
- Бог ты мой, Бонк, ты родил еще одну образную цитату.
Захлопываю за собой дверь, предпочитая не слышать весь этот бред. Может быть потом, на свежую голову.
Несколько раз меня выворачивает какой-то непонятной густой черной гадостью. Самое странное, что она ничем не пахнет. Совершенно. Но на удивление нет сил. Включаю чуть теплую воду и с наслаждением залезаю под душ. Прейду в порядок физически, восстановлю моральное равновесие и пойду звонить Джо, снова вымаливая прощение из-за ее глупых женских капризов. Хотя почему глупых? Я ведь тоже провинился.
Получасовые водные процедуры чудесным образом сказываются не только на моем мироощущении, но и на внешнем облике. Никаких следов похмелья на лице. Здоровый блеск в глазах, вполне искренняя улыбка. Если бы не обрывки неприятных воспоминаний, можно было бы начинать радоваться. Но вот беда – воспоминания есть и от них не избавиться так просто.
- Крис. – Стук в дверь и такой до боли родной голос. Щелкает замок, и я вижу обеспокоенное лицо Джо. Она тут же заглядывает мне в глаза, начинает осматривать лицо, убирая челку со лба. – Ты в порядке?
- Да. Все хорошо. Послушай, вчера…
- Вчера я погорячилась. Прости. Тебя все еще тошнит? Озноб? Температура?
- Нет. – Стараюсь понять, куда она клонит, но ничего не приходит в голову. – Мне уже лучше.
- Тимо позвонил. Сказал, что тебе плохо.
- Ему показалось. – Стараюсь улыбаться как можно искреннее. Когда ваша девушка начинающий врач, любая болячка может показаться ей последней предсмертной судорогой или же, наоборот, банальным мужским притворством. Джо не бросалась из крайности в крайность. До сегодняшнего дня. – Все отлично, родная. Пойдем завтракать.
Джорждия счастливо улыбается, обнимая меня за пояс и прижимаясь щекой к плечу. И все же на дне зеленых глаз плещется сомнение.
- Да хватит тебе с ним нянчиться, Джо. Он этого не стоит. – Эв проходит на кухню, ехидно улыбаясь.
- Ты же нянчишься с Тимо. – В ответ звучит ехидный смешок.
- Когда они ругаются, я серьезно опасаюсь, как бы она не надела ему что-нибудь на голову.
- Ты никак не можешь забыть ту тарелку с кашей? – Джо смеется, вновь вспоминая историю из детства, где Эв умудрялась доставать меня даже будучи младше.
- Вроде того. – Прижимаю ее к себе, целуя в макушку.
Я слишком много не могу забыть. И теперь ровно столько же вспомнить.

URL
2010-01-22 в 20:00 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Мы идем по улице, обмениваясь впечатлениями после репетиции. Я уже почти пришел в себя после утреннего коллапса, и довольно быстро включился в работу, но механически, без чувства и желания. Это простительно вне сцены, поэтому привычно не придаю собственному настроению внимания, сваливая на тяжелое начало дня. Легкая куртка не спасает от холодного ветра. Я стараюсь прибавить шаг, с завистью глядя на закутанного до самого носа в теплый шарф Давида. Он активно жестикулирует, пытаясь доказать Тимо и Франку, что в последней песне пианино будет неуместно. Они втроем кажутся такими смешными посреди ночного города. Будто лишние кусочки в мозаике.
Откуда-то из переулка раздается тихий вздох пианино, печальный плачь скрипки. Все это сливается в единый тоскливый, но невероятно прекрасный звук. Я стараюсь различить едва слышный шепот женского голоса, подпевающего инструментам, но тщетно. Он комкается, скрываясь за шумом проезжающих мимо машин.
- Вы слышите? – Останавливаюсь, вглядываясь в мрачную темноту.
- Слышим что? – Три пары удивленных глаз сверлят меня взглядом.
- Музыка. – Звук становится отчетливей, и если бы я сделал несколько шагов в темноту, то наверняка бы смог определить источник. – Там музыка.
- Нет, ничего не слышно. – Франк встает рядом со мной, прислушиваясь и так же вглядываясь в конец проулка. – Да и откуда там музыка? Ты же видишь, только мусорные баки и темный тупик.
Меня могут обмануть глаза, но не слух. Особенно теперь, когда я почти могу разобрать слова.
- Дави, а ты? Слышишь?
- Нет. – Бонк удивленно поднимает на меня глаза. - Ничего не слышу.
- А ты, Тим? – Я стараюсь найти хоть кого-то, способного понять мои ощущения, но тщетно.
- Нет.
- Ребята, да вы что. – Поворачиваюсь к ним лицом, пятясь назад, ближе к источнику звука, и одновременно боясь неизвестности. Знакомый липкий страх пробирается под футболку, сбегая по позвоночнику. - Неужели, правда, не слышите?
Мне кажется, что она играет так громко, что ее невозможно не услышать. Вот еще один вздох аккордов и долгая ритмичная трель смычка. Скрипач, должно быть, настоящий профессионал раз успевает играть столь быструю мелодию, даже не сбиваясь. Я будто начинаю видеть, как его руки движутся в бешеном ритме, извлекая самые прекрасные звуки на свете.
- Да это у тебя в голове уже музыка. Совсем заработался, Линке. – Зонненшайн крутит пальцем у виска, обреченно маша в мою сторону рукой и шагая прочь. Давид виновато улыбается, пожимая плечами и следуя за другом. Франк еще какое-то время стоит рядом, прислушиваясь.
- Прости, Линке, но здесь, правда, ничего нет. Только шум шоссе.
- Да, наверное, Тимо прав. Заработался.
Ссутуливаюсь, пряча руки в карманы, и стараюсь догнать ребят. По мере того, как мы удаляемся от переулка, музыка становится тише, внушая робкую надежду, что я все же не тронулся.
** *
Ветер колышет занавески. Балконная дверь распахнута настежь, а мне все еще жарко. Позади раздаются легкие шаги. Ласковые руки обвиваются вокруг моей шеи, русые волосы щекочут кожу.
- Уже поздно. Когда спать будешь ложиться, интернет мальчик?
- Смотри, что я нашел. – Прибавляю громкость, в который раз нажимая «воспроизвести». Джо стягивает с меня наушники, мягко улыбаясь, и надевает их на себя. Для нее уже вошло в привычку прослушивать самые бредовые музыкальные композиции, показавшиеся мне интересными. Прослушав несколько аккордов, она возвращает все еще шумящие звуками «уши». – Нравится?
- Нет. Откуда это у тебя?
- Слышал где-то. Попытался восстановить по памяти. С электроники, конечно, не так красиво звучит, но… знать бы автора.
- Это Джузеппе Тартини "Sonata del Diavolo". – На ее лице застывает удивленное выражение. – Где ты мог слышать?
- У Давида, наверное. – О своем сегодняшнем музыкальном открытии рассказывать нет ни малейшего желания. Хватит и того, что друзья считают меня не в полнее здоровым.
Джо задумывается, покусывая нижнюю губу, и разворачивается. Провод выдергивается из пазов. Музыка разливается по комнате, резкими волнами, точно морская стихия, захватывающая сушу во время прилива. Как по мановению волшебной палочки, Бонк оказывается рядом.
- Ого! На классику пробило?
- Выключи. Голова болит. – Джо недовольно морщится, проворачивая ручку громкости, постепенно сводя звук к нулю. – Отвратительная вещь.
- А мне кажется, потрясающая.
- Мистическая и страаааашная. – Давид протягивает ко мне руки, вытаращивая глаза настолько, что я опасаюсь, как бы они не покинули своего хозяина и не укатились. – Ее автор продал душу дьяволу за возможность написать это произведение. Впрочем, фигня это все. Если вспомнить, чуть ли не каждый второй музыкант что-нибудь продавал. Тот же Паганини.
- Сердце, почки, легкие и печень?
- Не пугай меня перед сном! – Джо улыбается, щелкая Бонка по носу, а я, глядя на их счастливые лица, окончательно забываю о невидимом музыканте в переулке.
** *
Смутные шорохи вынуждают открыть глаза. Джо посапывает на моем плече, положив ладонь на грудь. Я постепенно успокаиваюсь, вдыхая запах ее волос, но едва различимый звук повторяется, заставляя резко повернуть голову. В кресле у окна сидит темный силуэт. Заметив, шевеление, он поднимается, расправляя плечи. И я с легкостью могу определить, что это мужчина. По очертаниям фигуры он напоминает Бонка, и я решаю, что Давиду вновь потребовалась помощь в студии. Последнее время он вообще не спит по ночам, проводя там все свободное и не свободное время, рождая новые невероятные идеи и требуя от окружающих немедленно оценить их, вне зависимости от времени суток и занятости этих самых окружающих.
- Давид, давай завтра.
Он отрицательно мотает головой.
- Черт бы тебя побрал. – Ворчу, тем не менее, вылезая из теплой постели. Джо ворочается, бормоча себе что-то под нос. Успокаивая, целую ее в щеку, и широко зевая, поворачиваюсь к темной фигуре.
Успеваю заметить лишь блестящие глаза и широкую белоснежную улыбку на абсолютно черном лице. Он хватает меня за запястье так, что я уверен, останутся синяки, и тащит в ванну. Я упираюсь, но тело не слушается, послушно плетясь за незнакомцем. Я кричу во все горло, но с губ не слетает ни шепота. Это могло бы напоминать неудачную шутку Тимо, вечно пытающегося реализовать свой режиссерский талант, но все ощущения слишком реальны, слишком необъяснимы, ведь я никогда не пугался настолько, чтоб не владеть ситуацией. Холодные губы касаются моей шеи, и будто вся кровь приливает к голове. Она медленно поднимается по сосудам и артериям, грозя заполнить собой глаза. Но этого не происходит, потому что она уходит.
Незнакомец отталкивает меня, и я едва не ударяюсь головой об унитаз. Тело превращается в вялый и безжизненный кусок мяса, не способный даже сдвинуться с места. Я лежу на полу, следя глазами за темной фигурой, лица которой не вижу. Он перегибается через бортик ванной. Его выташнивает чем-то темным и густым. Мозг абсолютно спокойно констатирует, что это кровь. Моя кровь.
Переворачиваюсь на спину, сгибая ноги в коленях и бессильно поворачивая головой из стороны в сторону, начинаю смеяться. Неожиданно громко.
- Жадная сволочь. Чтоб ты подавился, сучий ублюдок.
- Прости, малыш. – Он наклоняется ко мне, проводя пятерней по волосам. Замечаю черный блеск в глазах и улыбку. – Спи.
Послушно закрываю глаза, чтоб открыть их рядом с сонно улыбающейся Джо.
- Доброе утро.
- Доброе. – Она трется щекой о подушку, пробегая кончиками пальцев по моей щеке. – Ты плохо спал ночью? Снились кошмары?
- Кошмары?
- Да. Ты кричал во сне. Потом успокоился и заснул.
- Кошмары. Да, наверное, это были кошмары.
Уже стоя перед зеркалом, кручу головой, тщательно осматривая шею. Ничего. Глупость, а что я ожидал там увидеть? Это сон. Всего лишь дурной сон.

URL
2010-01-22 в 20:00 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
День проходит в какой-то полудреме. Я все пытаюсь раскачаться, отгоняя от себя неприятные ощущения, но они преследуют в каждом шаге, движении, слове и вздохе. В конце концов, сдаюсь, позорно махая на все рукой. Пытаюсь читать книги, смотреть фильмы или слушать музыку, но в голове все время крутится Дьявольская трель. Я перекладываю ее на разные лады, постепенно все больше и больше утверждаясь в желании использовать скрипку. Только звуки этого инструмента способны в полной мере выразить душевные переживания, ведь ничто не может играть тоньше.
- Ты слушаешь меня? – Джо сидит, подперев острый подбородок ладонью, и старается заглянуть в глаза. Кажется, я слишком увлекся своими собственными мыслями, не замечая ничего вокруг, что не могло скрыться от двух внимательных изумрудов.
- Что? – Рассеянно перевожу взгляд.
- Не слушаешь. – Она сокрушенно вздыхает, ласково убирая ладошкой лезущие мне в глаза волосы. А я любуюсь каждым ее движением, никогда еще не ощущая такой странной болезненной нежности, как сейчас. Джо кутается в мою толстовку, подбирая коленки к груди. – О чем ты думаешь? Ты последнее время какой-то странный. У тебя проблемы?
- Все отлично, маленький. – Целую ее тонкие пальчики. Она улыбается мне в ответ, все еще продолжая тревожиться. Мне бы хотелось развеять все ее сомнения, но я не обладаю достаточной уверенностью в своих собственных поступках, чтоб попытаться повлиять еще и на чужую жизнь. – Может, съездим куда-нибудь на выходные?
- Уверен, что хочешь?
- Хочу.
Не просто хочу. Похоже, это стало жизненной необходимостью. Уехать и забыться на время счастливым неведением. Смена обстановки должна избавить от кошмаров и ненужных тревог. Каждый раз, переживая новые ощущения, я приобретаю силы для музыки.
- Линке, сходи-ка в магазин. – Эв невозмутимо проскакивает мимо, ероша рукой мои волосы. На стол опускается хлопковое полотенце, а наш маленький темноволосый генерал упирает руки в боки.
- Зачем? – Мне не хочется выходить, оставляя Джо. Я слишком пригрелся здесь, глядя в ее мягкое спокойное лицо и отвечая на ласковую улыбку. – Пусть Тимо сходит.
- Тимо с Давидом уехали по делам. Франк у родителей, Ян у девушки, Юри дома. Джо посылать по темноте поздно. Остаешься только ты. Так что поднимайся и бегом.
Не достает только «метнись кабанчиком». Нехотя поднимаюсь, бросая на сестру недовольный взгляд. С детства она умудрялась влезть как раз в тот момент, когда меньше всего была нужна, но такова ее натура. И переменить в ней что-либо не представлялось возможным.
** *
На этот раз веду себя умнее, натягивая шапку и шарф. Ветра нет. Снег падает точно раскрошенный невпопад пенопласт. Фонари горят через один, слабо освещая дорогу. Навстречу попадаются редкие прохожие, шугающиеся в сторону. С улыбкой провожаю их взглядом. Наверное, действительно такое время, когда молодых людей и подростков бояться больше, чем маньяков и убийц. Краем глаза замечаю, как огромный темный джип выезжает из переулка, притормаживает возле тротуара и медленно ползет за мной. Прибавляю шаг, стараясь даже не смотреть в его сторону. Через какое-то время стекло опускается и неприятный резкий голос говорит:
- Хей, мальчик, поедешь кататься?
- Нет.
Дома мальчика ждут две девочки, и они очень расстроятся, если он опоздает.
- Садись в машину, Кристиан. – Совсем другой тембр и, вероятно, совсем иной владелец. Мягко, тихо. Утверждение, шатко удерживающееся между просьбой и приказом.
Поворачиваю голову, пытаясь разглядеть водителя, но вижу лишь пустое пассажирское место. Останавливаюсь. Машина тут же послушно тормозит. Дверь приоткрывает белоснежная рука, точно высеченная из мрамора, и тот же голос повторяет:
- Я тебя не съем. Садись.
Спинным мозгом чувствую глубину собственной глупости, но послушно сажусь на кожаное сиденье. Дверь захлопывается, раздается щелчок. Снова слышу ту самую музыку. И вместо крови по моим венам разливается раскаленная ртуть.
** *
- Крис, стой. – Джо лежит рядом со мной. Я обнимаю ее, тянусь руками к тонким бретелькам маячки, пока она не упирается рукой мне в грудь и не отворачивается. - Перестань.
- Почему? – Удивленно хлопаю глазами, не понимая, что сделал не так.
- Просто перестань. – Она натягивает на себя одеяло, давая тем самым понять, что разговор окончен. - Я не хочу.
- Не хочешь? – Сажусь, глядя на ее не хитрые приготовления ко сну.
- Да. Не хочу. Не трогай меня. – Джорждия поворачивается к стенке, заворачиваясь в одеяло, как в кокон.
- Прости. – Целую ее холодную щеку, стараюсь обнять, но она опять отодвигается.
- Ничего.
- Может, мне на диване лечь?
- Нет, это лишнее. Спи.
Последнее время все только и хотят, чтобы я спал. Но после сновидений я чувствую себя еще хуже, будто сна не было вовсе. Только музыка, продолжая навязчивым бредом крутиться у меня в голове, дает успокоение.
** *
Этой ночью мне опять приснился кошмар. Блестящие черные глаза, ласковые руки возле моего лица. Ладонь, закрывающая его больше чем наполовину. Сладкая тягучая жидкость, льющаяся мне в рот. Я судорожно глотаю, боясь захлебнуться и одновременно желая еще. Но она слишком густая. Она обволакивает горло, постепенно переполняя рот, стекая по губам. Я начинаю задыхаться, хватаясь руками за простынь. Мне не хватает воздуха. Я захлебываюсь. Пытаюсь крикнуть «Хватит», но вместо этого вырывается тихое бульканье. Отталкиваю заботливые руки, пытаюсь сесть и просыпаюсь.
- Крис, все в порядке. Все хорошо. – Джо гладит меня по мокрым от пота волосам, стараясь успокоить. Я все еще не могу отойти от страшного видения, ощущая во рту вкус крови. – Дурной сон. Просто дурной сон.
- Да. – Прижимаю ее к себе, крепко обнимая. – Люблю тебя. Не волнуйся. Все будет хорошо.

URL
2010-01-22 в 20:01 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Ловлю себя на мысли, что лежу на спине, глядя в потолок. Руки затекли, спина и шея тоже, создавая впечатления бестелесности. Рядом, завернувшись в одеяло и уткнувшись носом в уголок подушки, спит Джо. Она улыбается, иногда что-то бормоча. Хоть кому-то из нас удается получать удовольствие ото сна. Сам я последнее время предпочитаю литрами поглощать кофе, пить энергетики, любые таблетки, лишь бы не спать. Все, что угодно, лишь бы не видеть этих отвратительных тошнотворных снов. С каждым разом они становятся все изощреннее, а я черноглазый молодой человек все находчивее. В этих снах я вижу незнакомых людей, что кричат о помощи, когда этот больной садист кромсает их на куски. Они кричат и их голоса звенят у меня в ушах даже после пробуждения. Кричат, но я ничем не могу им помочь.
- Ты так и не заснул? – Теплая ладонь нежно касается моей щеки. Ловлю ее за запястье, целуя сплетение тонких линий судьбы. Где-то там среди этих маленьких черточек должен быть я.
- Немного подремал. – Если так можно назвать практически полное отключение мозга, когда грань между реальностью и сном превращается лишь в темный провал.
- То-то я смотрю глаза краснющие. – Ее ладонь ерошит волосы, заставляя вяло улыбаться. – Как же мне заставить тебя спать, горе мое?
- Никак. Давай лучше вставать. Надо завтракать и собираться. – Пытаюсь встать, но ее руки ловят меня в свои объятья. Она смеется, лукаво блестя глазами.
- Давай еще немного поваляемся. – Упругая грудь прижимается к спине, губы выцеловывают дорожки на шее, захватывают в плен нежную кожу, оставляя красные отметины. – Я вчера была не права. Простишь меня?
Даже если бы я хотел сказать нет, то не смог бы, потому что никогда не мог отказать ей в таких вещах. Она знала, когда и что нужно сказать, чтоб я завелся с пол оборота. Ее не интересовало время и место. Это была наша персональная игра. Был ли то семейный ужин, полумрак кинозала или шумная вечеринка. Для Джорджии это не имело значения. И даже теперь, когда я уже стягивал с нее ненужное белье, пытаясь подмять под себя ее хрупкую фигурку, все переставало существовать, кроме нас двоих. Напряжение, скопившееся после вчерашнего отказа, начинает вырываться наружу, заставляя двигаться быстро и резко. Джо прикрывает глаза, покусывая припухшие губы, а я почти с ума схожу, вдавливая ее тонкие запястья в матрас. Неожиданно она начинает вырываться, мечась по простыни из стороны в сторону.
- Крис, мне больно. Отпусти. Линке! – Ее глаза широко распахиваются, но я не могу остановиться, будто что-то не дает контролировать себя. Я продолжаю двигаться, еще сильнее сжимая пальцы, пока сладкое тепло и усталость не разливается по всему телу. Разжимаю руки, перекатываясь на спину. Джо испуганно сворачивается клубочком, потирая покрасневшие запястья и глотая слезы. И такой знакомый голос в моей голове с усмешкой спрашивает:
И за что ты любишь эту плаксивую суку?
Я смотрю на ее заплаканное лицо, испуганные глаза и постепенно начинаю осознавать произошедшее.
- Господи, Джо, прости меня. Я не знаю, как так получилось. – Пытаюсь дотронуться до ее плеча, но она резко отстраняется.
- Не трогай меня! Никогда больше не трогай меня! – Она захлебывается слезами, утыкаясь в подушку и отгораживаясь от меня одеялом. – Ненавижу тебя.
- Прости меня. Я никогда бы не причинил тебе боль.
Я никогда, но вот эта штука у меня в голове.
** *
Все всегда приходится попробовать впервые. Вот и сейчас сижу в мягком кожаном кресле. Напротив дружелюбный старичок фрейдистского вида, пытается делать вид, что слушает мои бредни. Он показывает мне картинки, просит рассказать какие-то ситуации из детства, вспомнить, не было ли у родственников врожденных или приобретенных душевных заболеваний. Я стараюсь отвечать максимально честно. В разумных пределах, разумеется.
- И какого рода помощи Вы хотите от меня, молодой человек?
- Дайте мне что-нибудь. Хоть что-нибудь! Я уже трое суток не спал из-за постоянных кошмаров.
- Это вполне веский аргумент. – Он поправляет свои круглые очки в черепаховой оправе, и добавляет: - Возможно, вас тревожит что-то еще?
Рассказывать о зрительных галлюцинациях и подозрительных голосах, будучи на приеме у психиатра, думаю, не стоит, поэтому стараюсь объяснить свою проблему менее травмирующими примерами.
- Временами я не могу контролировать собственную агрессию.
- В чем это выражается?
- Я причиняю любимым боль.
- Ну, мальчик мой, мы все вольно или невольно причиняем близким боль. Это еще не повод травить свой организм химией.
- Физическую боль.
Он задумывается, начиная что-то быстро строчить в своем блокноте.
- Когда это началось?
- Неделю назад. Может, чуть больше.
- Вы принимаете какие-то препараты?
- Нет. Именно за этим я и пришел.
- А принимали ранее?
- Ничего сильнее снотворного. И то лишь в последние дни. Когда я иду по улице, то боюсь, что мозг просто отключиться.
- Не наблюдалось провалов в памяти?
- Нет. – Говорю, и лишь затем вспоминаю ту злосчастную вечеринку, с которой и начался мой персональный маленький ад.
- Подавленное состояние? Повышенная сонливость? Безразличие к еде? Необоснованные вспышки гнева? Хотя их Вы уже упоминали.
- Все, кроме сонливости.
- Я выпишу Вам рецепт на Имипрамин. Принимать после еды. Для начала 0,075—0,1 г в день. Если не поможет, увеличим до 0,2 г в день. И осторожнее. Это довольно сильнодействующий препарат.
- Что это? – Приподнимаюсь с кресла, разминая шею.
- Лекарство, как Вы и просили. – Старичок протягивает мне бланк, заполненный неразборчивой вязью.
- От чего?
- Депрессия, друг мой. У Вас банальная депрессия.
Еле сдерживаю рвущийся наружу нервный смех. Всего лишь чертова депрессия. И несколькими днями ранее эта депрессия назвала мою девушку сукой.
- И да! – У самой двери меня окликает тихий голос доктора. – На вашем месте я бы сначала сдал парочку анализов на токсины.
- Да, спасибо. – Улыбаюсь, открывая дверь и утыкаясь взглядом в рецепт.
Как я не подумал? Только вот зачем? Не хватало еще самолично развить в себе паранойю.

URL
2010-01-22 в 20:03 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Лихорадочно стучу по клавишам, время от времени поглядывая на рецепт. Джо спит в соседней комнате. Она ничего не рассказала Эв, закрыв синяки моими напульсниками. Я был благодарен ей за этот поступок, но так и не получил прощенья. Она по-прежнему смотрела на меня с испугом, что плескался где-то в глубине зеленых глаз. Если бы я мог обнять, утешить, рассказать, что в действительности происходит. Но тогда меня, скорее всего, запрут в комнате с мягкими стенами, делая уколы по часам. Нет, я так не согласен.
У Имипрамина оказалось куча побочных эффектов: нервозность, бессонница, сверхчувствительность, отсутствие аппетита, тошнота, головокружение, головные боли, вялость, потеря веса и токсический психоз. Но самое страшное, что все это у меня было и так, а значит, хуже стать уже не сможет.
«Ты сумасшедший, Кристиан. Смирись».
Нет. Я здоров.
Твержу как мантру на протяжении нескольких часов. Сжимаю виски руками, пытаясь избавиться от голоса в голове, но, похоже, мой новый друг хочет высказаться.
«Здоровые люди не разговаривают сами с собой».
Я здоров! Это всего лишь звуковая галлюцинация вызванная бессонницей.
«И поэтому Джо плачет, пряча синяки? Потому что ты здоров? Потому что не доверяешь врачу и боишься принимать порошок, который уже не сделает тебе хуже?».
Просто проверяю.
«Ты уже разговариваешь со мной, как с живым. Ты смирился. Ты чокнутый сукин сын, Крис. Чокнутый на всю голову. И ты знаешь, что хочешь сделать».
- Я здоров! – Сметаю ноутбук со стола, глядя, как он разлетается на части, как гаснет экран, мигая в последний раз. За ним летят стопки с книгами, бумаги, исписанные листы, искусанные карандаши, стакан с водой. Все это превращается в хаос из осколков. Бесполезная груда барахла. Сажусь на пол, зарываясь пальцами в волосы, стараясь сжаться до размеров точки.
- Я здоров. Здоров.
Чьи-то руки обнимают меня за плечи, гладят по голове. Медленно. Очень медленно возвращается спокойствие, тепло. Я перестаю слышать собственное сердце и шум крови в голове.
- Крис, родной, что произошло? – Голос Джо доносится до меня словно через невидимую дымку. Я не могу сосредоточиться на ее словах, уловить их общий смысл, понимая значение лишь по отдельности. Мозг тщетно пытается обработать информацию. Наконец, с третьей попытки я медленно начинаю приходить в себя.
- Что с тобой, Крис? Расскажи мне.
Она прижимает меня к себе, пока я раскачиваюсь из стороны в сторону, как ребенок. Меня начинает ломать изнутри. Снова тошнит. Голова раскалывается. Я чувствую, что начинаю засыпать.
- Я схожу с ума, Джо.
- Нет, родной. Нет. Все хорошо. Тебе просто нужно поспать.
- Я не могу спать, есть. Я даже думать не могу. Не помню собственных поступков. У меня галлюцинации.
- Мы справимся. Вместе. Обязательно справимся.
- Я так люблю тебя. Прости.
- И я тебя люблю. – Ее губы касаются моей макушки. – Все будет отлично.
- Не будет. Кровь чистая. Там ничего нет. Это все у меня в голове. Он у меня в голове.
«Зачем ты рассказываешь ей? Она тебе не поверит. Тебя запрут в дурдоме. Ты останешься один. Без друзей, любимой девушки, родственников. От тебя все откажутся. И только я всегда буду рядом. Только я всегда тебе помогу».
Заткнись. Заткнись. Заткнись.
Я не могу одновременно сосредоточиться на словах Джо и голоса, что продолжает насиловать мое сознание.
- Глупости, слышишь? – Ее пальцы ласково перебирают мои волосы. – Тебе просто нужно выспаться.
Она терпеливо ждет, пока я окончательно приду в себя, и помогает подняться. Меня знобит. Я с трудом переставляю ноги, потому что чувствую невероятную усталость в каждой клеточке своего постоянно сбивающегося организма.
- Ложись. Я сейчас приду. – Она выходит, усадив меня на кровать, а мне кажется, будто стены со всех сторон сжимаются. И единственное спасение – закрыть глаза, что я и делаю, плотно зажмурив веки.
- Вот. Выпей. – Кажется, прошло всего несколько секунд, но Джо уже успела принести стакан воды. На ее ладони лежат две крошечные небесно-голубые таблетки.
- Что это?
- Пей.
«Пей, пей. Скоро это станет твоим постоянным рационом. На завтрак, обед и ужин».
Послушно проглатываю чуть горьковатые пилюли. Джо гладит меня по голове, награждая поцелуем. Ее рука быстро сгребает с тумбочки все порошки и снотворные, что ютились там последнее время. Неожиданно она натыкается на пузырек с моей фамилией и множеством чуть вытянутых белоснежных таблеток. – Что это?
- Врач прописал.
- Какой врач? Ты в своем уме?
- Нет.
- Дурак. – Баночка летит вслед за остальными. – Запомни, никогда не смей употреблять антидепрессанты или стимуляторы. Никогда.
- Но они могут помочь.
- Они медленно убьют тебя! – Джо злиться, а мне все тяжелее удерживать тело в горизонтальном положении. – Просто пообещай мне, что мы все это с тобой выбросим.
- Хорошо.
- А теперь спи. – Горячий поцелуй в холодный лоб. Ее губы почти обжигают, но я молчаливо терплю.
- Нет, не могу. – Упираюсь лбом в ее живот, упрямо мотая головой.
Не могу. Не хочу. Мне страшно.
- Можешь. Закрывай глаза. Крис, не будь ребенком.
- Посидишь со мной?
- Хорошо. – Она опускается на кровать, успокаивающе сжимая мою ладонь. – Засыпай, родной. Я буду с тобой.
«И я буду с тобой. Сладких снов, любовь моя».
** *
Джо не обманула. Эти волшебные таблетки и ее неустанное присутствие рядом, ее теплые взгляды, не смотря на то, что моя крыша медленно отъезжает, ласковые руки – все это спасает от кошмаров куда лучше любого лекарства. От кошмаров, но не голосов. Однако, мой новый знакомый постепенно становится менее разговорчив, вылезая из своего темного угла сознания, лишь когда мы находимся в одиночестве.
Я стою в центре комнаты, слушая, как Эв кричит на меня. Не могу понять, в чем причина, пока не замечаю в ее руках пакетик с препаратами, что Джо выбрасывала несколько дней назад, но почему-то не выбросила. Она размахивает им у меня перед носом, плачет, злиться и, наконец, запускает им в зеркало. То разлетается крупными осколками, блестящим потоком оседая на пол.
- Что ты молчишь?! Это твое, Крис? Твое?
- Да. Там же моя фамилия.
- У тебя какие-то проблемы и ты не сказал? Не сказал ни мне, ни родителям? Что за бред? – Ей обидно недоверие. Она переживает, хоть и пытается это скрыть. И кричит, кричит, кричит. Голова начинает раскалываться на две части, но она воспринимает мои страдальческие гримасы на свой счет и все начинается снова. Эв всегда умела заводиться на пустом месте.
«Пусть она заткнется. Пусть эта сучка замолчит».
Кажется, мой неприветливый внутренний голос тоже недоволен.
«Смотри, там осколки зеркала. Они очень легко войдут в ее тело. Перережь ей глотку. Ты ведь мечтал об этом с детства».
Нет. Я люблю ее. Она моя сестра. Я люблю ее. Не смей.
«Хорошо, но если она попробует тебя ударить, я сломаю ей шею. И ты уже ничего не сможешь сделать. Я никому не позволю тебя испортить. А она тебя ударит. Вот увидишь».
- Эв, успокойся, ладно? Все нормально. – Я стараюсь отгородиться от нее вытянутыми руками, но она продолжает злиться.
- Да пошел ты! – Мне в голову летит какая-то коробочка. Легко уворачиваюсь, но голос в голове будто улыбается:
«Я предупреждал…»
- Нет! Не смей! – Выкрикиваю, обхватывая голову руками, и понимаю, что теряю сознание.
** *
Открываю глаза, чувствуя резкий запах крови. В паре шагов от меня улыбается Эва. В ее голубых глазах отражается комната, мягкие черные кудряшки разметались возле бледного лица. Она улыбается, точно видит что-то приятное. Улыбается, лежа в луже собственной крови, что уже успела превратиться в застывшую желеобразную массу. Меня выворачивает наизнанку. От запаха и вкуса крови во рту. Меня тошнит, и я вижу кровь на полу, на ковре, на своих руках. Ту кровь, что так охотно исторгает мое тело через рот. Затем я хватаю телефонную трубку, прислоняюсь спиной к стене и спокойно говорю дежурному:
- У меня тут труп. У меня тут труп моей сестры.

URL
2010-01-22 в 20:04 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Забирая у людей жизнь, теряешь все человеческое. Ты живешь за пределами жизни, и тебе остается только заглядывать внутрь в поисках компании.
Dexter

Яркая лампа светит мне прямо в глаза, выжигая сетчатку. Я пытаюсь закрыть лицо рукой, чтоб различить хоть что-то, но вместо этого вижу темные очертания человека напротив. И, наверное, я бы впал в панику, если бы не таблетки. Меня от всего спасают таблетки. Я уже не могу без них.
- Вы ругались с сестрой незадолго до ее смерти?
- Да.
- Когда именно?
- Недавно. Часов восемь назад.
- Что произошло потом?
- Я же говорю, мне стало плохо, и я потерял сознание. Когда очнулся, Эв была мертва уже несколько часов.
- У Вас были нервные срывы?
- Да.
- Совсем недавно?
- Да.
- Вы уже раньше причиняли другим людям физические увечья?
- Что за дурацкий вопрос?
- Отвечайте! – Тяжелая рука с неприятным звуком бьется о стол. Я морщусь, вызывая у окружающих еще больше недовольства.
- Да.
- Это вы убили свою сестру?
- Нет.
- О чем с ним говорить? Он же, как неживой. – Один из теней всплескивает руками.
- У него шок. – Отвечает ему второй.
- Шок? Шок?! Посмотри на него. От света зрачки сужаются, а у него они как блюдца. Он просто накачался чем-то. Ублюдок.
- Что Вы принимали? – Второй голос нравится мне больше. Спокойный, размеренный. Наверное, его обладатель приятный человек.
- Я был у психиатра, пережил нервный срыв. Как Вы думаете, что я могу принимать? – На губах сама собой появляется ехидная усмешка.
- Это он! Он убил девчонку. – Тень нагибается ко мне, принимая более близкие к человеческим очертания. – Нам пришлось отскребать ее от пола. Не знаю, чем ты это сделал, но клянусь, засажу тебя так далеко, что ты сгниешь в одиночестве.
- Замолчите.
- Что ты сказал?
- Я сказал, замолчите. Если уж вы так уверены, что это сделал я, проявите хотя бы уважение к людям за этим стеклом. Это родители… Эвы.
Полицейские продолжают задавать мне какие-то вопросы. Я послушно отвечаю. На самом деле мне наплевать. Я хочу спать. Хочу домой. У меня затекла спина и голова совершенно пустая, но им все равно. Они думают, это я перерезал горло собственной сестре. Смешно, но они думают точно так же, как и я.
** *
Прижимаюсь лбом к кафелю. По шее и плечам стекает потом горячей воды. Я пытаюсь смыть с себя кровь, но мне все время кажется, что она проступает сквозь кожу. И я все тру, и тру руки мочалкой, пока не понимаю, что это бесполезно. Все бесполезно. Мне следовало бы признаться во всем. Рассказать не только Джо, но и полиции. Все от начала до конца. Тогда бы, возможно, мне помогли. Или хотя бы изолировали от общества. Но я слишком эгоистичен и слишком хочу жить нормально.
- Черт! – ударяю кулаком в стену. Чьи-то пальцы пробегают по волосам, пересчитывают позвонки на спине. Пытаюсь обернуться, больно ударяясь головой о стену и сталкиваясь с черными глазами. – Какого хрена?
- Тише. Успокойся. – Холодные руки продолжают прижимать меня к себе. – Мы с тобой всегда будем вместе, хочешь ты того или нет. И ни твоя сестра, ни твои друзья, ни твоя маленькая пугливая дрянь не помешают. Никогда.
Резко разворачиваюсь, стараясь стряхнуть с себя чужие объятья, и понимаю, что один. Шум воды. Пар, поднимающийся к потолку. Разводы на запотевшем зеркале. Никого.
Всегда вместе говоришь?
Я думал об этом раньше. Наверное, любой человек думал. Самоубийство слишком интересная тема для разговора, чтоб никогда не пытаться хотя бы в голове спланировать все до деталей. Вот и сейчас я быстро прикидываю, сколько у меня времени, вспоминаю все, что когда-либо слышал. В моем распоряжении есть более чем острые ножницы и довольно много времени. Достаточно для того, чтобы никто не смог все испортить.
«Не смей, Кристиан. Ты же знаешь, это бесполезно. Ничего не изменится».
- Изменится. Не будет меня, не будет и тебя.
«Глупый. Ну, попробуй. Я все равно не дам тебе умереть».
- Это мы еще посмотрим. – Широко улыбаюсь, проводя острым металлическим кончиком по запястью. Кожа поддается не сразу и приходится надавить сильнее. Еле заметная боль и темные красные капли начинают медленно падать на плитки. Вторая рука дается куда тяжелее. Запястье жжет, как будто огнем. Я уже несколько раз успел пожалеть, что не сделал все в теплой воде, как это принято у самоубийц. Но у меня нет времени. Через час должна прийти Джо, а к этому времени я уже планирую остыть. Конечно, можно было наглотаться оставшихся таблеток, но я не уверен, что двадцати будет достаточно. Поэтому сейчас я лужу на полу, боясь, что кровь может свернуться не вовремя. Правда, она даже и не думает об этом, большими порциями выбрасываясь с каждым ударом сердца. Еще около десятка минут в сознании, а после я смогу, наконец-то, отдохнуть. От голосов в голове, от страха. От всего.
Неожиданно ручка дергается. На пороге стоит Джо. Я поднимаю на нее глаза, но ее фигура расплывается.
- Крис! Господи, Крис, что же ты наделал? – Она опускается рядом со мной на колени, перепачкав свою любимую юбку. Зовет кого-то. Не могу разобрать. Ее пальцы пытаются пережать запястья.
- Стой. – Пытаюсь помешать ей, но руки не слушаются, то и дело промахиваясь.
- Потерпи. Я сейчас. Сейчас. – Джо смотрит на мои запястья, с которых стекает кровь. Ее зеленые глаза испуганны и полны слез. Она хватает полотенце, прижимая его к моим рукам. Утирает тыльной стороной ладони, катящиеся по щекам крупные капли. – Зачем, Крис? Зачем?!
Мне трудно разлепить сухие губы, но я собираю последние силы, улыбаюсь и тихо шепчу:
- Ты. Я не хотел причинить тебе боль.
Джо что-то говорит. Ей отвечает еще один голос. Или не отвечает и все это творится у меня в голове.
- Скорая уже едет. – Она прижимает мою голову к своей груди, проводя ладонями по волосам, целуя лоб и глаза. – Все хорошо. Помнишь? Все будет хорошо.
Перед глазами темнеет, но продолжаю ощущать ее теплые руки, продолжаю слышать глухие удары собственного сердца. Все медленнее и медленнее.
- Не оставляй меня. Пожалуйста. Ты обещал. Обещал мне.
Она плачет, а я улыбаюсь. Обещал. И все будет хорошо. Главное, что с тобой все будет хорошо.

URL
2010-01-22 в 20:05 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Больничная палата. Головная боль. Руки. Кто-то привязал мне руки к железным бортикам кровати. Пытаюсь дернуться. Ничего не выходит. Лишь только ноющая тупая боль и следы крови на бинтах.
- Эй! Тут есть кто-нибудь?
Тишина. Пиканье приборов. Капельница. Никто не отвечает. Даже голоса в моей голове смолкли.
Дверь открывается. Бледная, измученная Джо с бумажным стаканчиком кофе в руках. Она улыбается, видя, что я открыл глаза.
- Привет, родной. – Недолгое промедление. Джорждия отставляет в сторону горячий напиток, и садиться рядом с кроватью, гладя меня по руке. – Все в порядке. Тебе лучше?
- Да. Почему я здесь? Почему у меня руки привязаны?
Она продолжает мягко улыбаться, перебирая пальцами мои волосы. И что-то в этой ее улыбке есть странное. Так обычно улыбаются непонятливым капризным детям или же тихим сумасшедшим. Хотя я ведь такой и есть. Разве что совсем не тихий.
- По дороге в больницу у тебя был бред. Ты потерял много крови. Постоянно говорил что-то о странном черном человеке. Отбивался от врачей. Не давал оказать себе помощь. Ты не помнишь?
- Не помню. – Точно сломанное эхо, изменяющее интонации.
Значит просто больница. Просто скорая. Внутри ощущение полного безразличия. И только легкая досада внутри. Я так хотел умереть. Так хотел, чтоб все закончилось.
- О чем ты думаешь? У тебя такое странное лицо. – Джо кладет голову на подушку рядом со мной. Чувствую, как ее волосы мягко касаются щеки, горячий лоб, губы. Она волнуется, а мне даже нечем ее успокоить.
- Голова болит. И руки. Тошнит.
- Это из-за лекарств. Мы тебя еле откачали. – Она ласково гладит меня по запястью, сжимает пальцы, переплетая их с моими. – Зачем ты это сделал? Я так испугалась. У меня же никого нет, кроме тебя.
У меня себя тоже нет, Джо.
- О, я вижу, наш столь удачливый больной очнулся! – Голос. Какой знакомый голос.
Я поднимаю глаза на вошедшего мужчину в белоснежном халате. На его будто выточенное лицо, выдающиеся скулы, тонкие губы, прямой нос и черные, как бездонное ночное небо, глаза. И внутри становится холодно.
- Сука! – Джо вздрагивает, оторвав голову от подушки, и пытается успокоить, пока я мечусь по кровати. Мужчина улыбается, глядя на мои бесполезные попытки.
- Крис, успокойся. Кристиан, тише. Все хорошо. Это доктор Фер. Он спас тебе жизнь. Милый, прекрати, пожалуйста.
- Это он, Джо. Он!
- Не волнуйся, Джорджия. Я не в обиде. Такое случается после сильного шока, а твой молодой человек перенес его дважды. Ему надо отдохнуть и восстановить силы. – Он улыбается, делая самое участливое лицо. Точно такое же, как в моих снах, когда медленно, с чувством разрезал на кусочки очередную жертву.
- Развяжите мне руки. – Приподнимаюсь на локтях, заранее предугадывая ответ.
- Чтоб ты передушил весь персонал? Извини, Крис, но пока еще рано. Мы прокапаем тебе немного лекарств и скоро отпустим домой.
«Глупый мальчишка. Чем больше ты орешь, тем точнее она уверится в твоем сумасшествии. Голоса в голове уже не так страшно, когда твоя живая дьявольская фантазия стоит перед тобой и прокручивает колесико капельницы?».
- Да идите вы к черту!
- Спокойно, гер Линке. Спокойно. – Он поворачивает голову к Джо, сладко улыбаясь. – Выйдете, пожалуйста. Ему требуется отдых.
- Да, конечно. – Она тут же приподнимается, не раздумывая ни секунды.
- Нет, Джо. Не слушай его. – Я из последних сил цепляюсь за ее пальцы, что выскальзывают из моей ладони. – Поверь мне, Джо.
- Я буду в коридоре, родной. Все хорошо. – Ее губы касаются моих всего на мгновенье, и она выходит, виновато улыбнувшись на прощанье.
И теперь мне действительно становится страшно.
- Ты же знаешь, что у меня все в порядке с головой? Какого хрена я здесь? Кто ты такой?!
- Знаю. Но твоя смерть не входит в мои планы. – Он складывает руки в замок, недовольно качая головой – Джорждия хорошая девушка. Очень красивая. Зачем ей такой, как ты? До сих пор не понимаю.
- Только пальцем ее тронь!
- Успокойся и спи. Спи. Пусть тебе приснятся хорошие сны. – Его холодные, как лед губы касаются моего лба.
Спи. Я не хочу спать, но послушно закрываю глаза, проваливаясь в сон.

URL
2010-02-06 в 18:46 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
От автора: таки я собрала мысли в кучу, а волю в кулак и написала что-то еще более непонятное ;D

Меня выписали. Я больше не видел своего лечащего врача и должен был ходить на групповую терапию каждый четверг. Вместе с другими такими же суицидально настроенными личностями. Меня раздражала необходимость постоянно говорить, что со мной произошло, здороваться с новоприбывшими. Все это напоминало дурацкий фильм про клинику для душевнобольных. Вся моя жизнь напоминала кино.
- Кристиан, ты ничего не хочешь нам сказать? – Девушка с миловидной, но отчего-то совершенно ничем не примечательной внешностью, в очередной раз задает мне один и тот же вопрос.
- Нет, спасибо. – Единственное, чего мне хочется, это поскорее оказаться дома.
- Но ты уже неделю ходишь к нам. Все уже высказались. – Шестнадцатилетний мальчик с бледным лицом и неприятным высоким голосом, пытается восстановить справедливость. Я не помню, как его зовут. Кажется, у него были проблемы в семье, и он решил отравиться. Лучше бы застрелился. - Теперь твоя очередь.
- А я социопат. Большое скопление людей меня пугает. В особенности, таких, как ты. Еще у меня не контролируемые приступы гнева. Так что встань и выйди вон пока я не сломал тебе что-нибудь.
Мальчик обиженно хлопает глазами, пока остальные возмущенно задыхаются.
- Кристиан! – Наш доморощенный психолог подскакивает на стуле, пытаясь воззвать к моей совести. Но когда вы постоянно пьете невероятное количество успокоительных, ни о каких чувствах, кроме омерзительного спокойствия и быть не может. Даже раздражение становится каким-то заторможенным. – Извинись перед Колином.
- Нет желания. – Мне надоедает сидеть на одном месте, поэтому я встаю и выхожу. Похоже, больше меня здесь не увидят. Это даже лучше. Как можно стать нормальным в обществе людей, что постоянно говорят о собственных проблемах и тебе хочется сломать им шею, чтоб они заткнулись.
«Чем тебя так разозлил этот мальчик, любовь моя?»
Ничем. Он лезет не в свое дело. Надо держать язык за зубами.
«Так давай научим его?»
Даже не думай.
«Почему?»
Потому что я терплю тебя в своей голове лишь по причине невозможности избавиться. Ты убил Эви.
«Зато я подарил тебе кое-что другое».
Что?
Я настораживаюсь, прекрасно зная, что ничего хорошего от моего собеседника ждать не приходится.
«Скоро узнаешь».
Судя по интонациям, он улыбается. И тогда мне действительно становится не по себе.
** *
- Я беременна! – Зеленые глаза Джо радостно сияют, когда она берет меня за руку и сообщает эту новость. Она счастлива в надежде, что теперь все будет иначе, а я слишком хорошо понимаю, что это значит.
- Какой срок? – Вопрос получается по-деловому сухим.
- Почти два месяца. – Она удивлена.
Два месяца. Это еще до больницы, до таблеток. Это тот самый раз.
- Ты должна сделать аборт. – Единственно верное решение, но я уже заранее знаю, что она скажет. Она всегда хотела детей. От меня.
- Что? – Ее глаза болезненно расширяются, а губы начинают дрожать. - Ты в своем уме?
Я не уверен, но лучше перестраховаться. Она слишком дорога, чтоб рисковать ее жизнью ради существа, что еще не умеет мыслить.
Об этом подарке ты говорил, сука? Ну же… поговори со мной!
«Не кричи так. Я прекрасно слышу. Разве ты чем-то недоволен? Твоя девушка счастлива».
Что там в ней?
«Ребенок. Твой и… немножко мой».
Ублюдок.
- Ты не понимаешь, это чудовище внутри тебя. – Я пытаюсь объяснить ей сложившуюся ситуацию, но сам понимаю, что все мои слова звучат как бред сумасшедшего. - Это не ребенок. Не наш ребенок.
- Крис, успокойся. – Она обнимает меня, утыкается носом в плечо и говорит совсем тихо.
- Избавься от него.
- Нет. – В этом нет заключено гораздо больше, чем отказ. Джо теперь не просто девушка. Она мать и готова защищать свое дитя перед всеми, даже если это злокачественная опухоль, что может ее убить.
- Он сожрет тебя. – Я целую ее в макушку, понимая, что ничего не смогу сделать.
- Ты! – Ее хрупкие руки отталкивают меня. Она злиться. - Ты съедаешь меня изнутри каждый день. Каждый божий день заканчивается слезами в подушку и мыслями о том, что любимый человек сходит с ума, а ты ничего. Ничего! Не можешь сделать. Я люблю тебя, Крис. Очень люблю, но от ребенка я не избавлюсь.
«Брось упираться. Ты же видишь – это бесполезно. Это будет чудесный мальчик с ее глазами и твоей улыбкой. Разве сам ты не хотел семьи?»
Зачем тебе он?
«Мне нужны заготовки на будущее. Человеческие тела так непрочны. Они быстро приходят в негодность, а так я создам идеальное существо. Идеального носителя».
Из моего сына?
«Из нашего сына».
Что будет с Джо?
«Она станет счастливой мамочкой. Обещаю, я буду ее любить».
- Прости меня. – Я вновь пытаюсь прижать ее к себе. Она постепенно успокаивается. – Мы оставим его. Все будет хорошо.
- Иногда я так боюсь тебя.
А я боюсь за тебя. И я найду способ избавить нас всех от той твари, что так хочет жить.

URL
2010-02-06 в 18:47 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
Знаете, где находится ад? Он в вашей голове.
Пожиратель душ

Джо спит. На кухне тикают часы, отбивая длину времени. У окна стоит темная фигура. Уже ставшая такой знакомой. Я поднимаюсь, намереваясь вытолкать его прочь, но он резко поворачивается, широко улыбаясь.
- Привет. – Его масляные черные глаза блестят в свете фонарей. – Скучал?
- Чего тебе? – Шепотом, чтоб не разбудить.
- Хотел увидеть тебя.
- Вон пошел.
- Почему ты говоришь шепотом? – В его голосе звучат нотки веселья.
- Не хочу, чтоб Джо проснулась.
- Она не проснется, потому что ты и сам спишь.
- Что за бред?
- Обернись.
Я поворачиваю голову, глядя на кровать, и физически ощущаю, как по спине пробегает неприятный липкий страх. Рядом с Джорждией сплю я. Точнее какой-то другой я, потому что сам я сейчас ведь здесь.
- Что это значит?
- Ты спишь.
Не может быть. Я чувствую. Ковер мягкий, от окна веет холодом. Сжимаю запястье, врезаясь кончиками ногтей во все еще красноватые полоски шрамов. Больно.
- Ты лжешь.
- Зачем мне это нужно? Даже если я сделаю так, - Его руки взлетают вверх и комната тут же наполняется гулкими звуками органа. Я зажимаю уши и прошу перестать, не слыша собственного голоса. Он послушно прекращает, складывая руки на груди. – Никто ничего не услышит.
- Бред, Джо наверняка слышала и… - Я разворачиваюсь, чтоб доказать ее пробуждение, но он оказывается куда быстрее.
- Нет. Смотри. – Чужие руки на мгновенье закрывают мне глаза и быстро отстраняются. Теперь на кровати нет никого, кроме нечетких очертаний. Фигурка, похожая на Джо, переворачивается на другой бок, и я вижу, как ровно бьется ее сердце. Небольшой красный светящийся комок размером с ладонь. А чуть ниже совсем крошечный огонечек. Испуганный трепещущийся, но так желающий жить.
- У нас чудесный сын. – Вместо теплого дыхания, шею обдает ледяным холодом. – Он будет красив, умен, талантлив. Он будет почти как Бог.
С каждым его словом огонек начинает трепетать сильнее. Он мечется из стороны в сторону, пока вокруг него сжимается темное кольцо. Постепенно оно становится плотнее и несчастное существо уже не может пошевелиться.
- Скажи, да. Одно слово. Ты ведь хочешь этого?
- Пошел вон.
И как только я говорю это, темнота вокруг огонька рассеивается. Он успокаивается, начиная вновь излучать ровный свет.
- Так вот что тебе нужно… разрешение?
- Да. К сожалению, для вторжения в чужую жизнь необходимо разрешение обоих родителей.
- Ты не получишь душу моего ребенка. Если надо, я сумею сделать так, что тебе никогда не удастся добиться этого.
- Я знаю, о чем ты думаешь, любовь моя. Ты не можешь умереть, покончить с собой, свести счеты с жизнью или как там это еще называется? Ты не можешь умереть, потому что давно мертв.
В темноте блестит лезвие ножа. Он хватает меня за запястье, и я понимаю, что будет потом. Нож медленно входит в руку до самой кости, но я не чувствую боли. Ни боли, ни крови. Ничего. Только легкое удивление и весьма подробное строение внутренних тканей.
- Ты мертв.
Сажусь на кровати, тяжело дыша и широко распахнув глаза. Джо сонно отрывает голову от подушки.
- Что случилось, родной? Опять кошмары?
- Да. Немного.
- Ты выпил лекарство?
- Да. – Небольшая ложь во благо. Я не буду пить ничего из того, что мне прописал этот ублюдок. Отодвигаю ящик тумбочки и начинаю рыться в нем, судорожно перебирая вещи. – Где ножницы?
- Зачем тебе? – Она обнимает меня, сцепляя пальцы в замок на моем животе. – Все в порядке?
- Да. – Наконец, рука натыкается на что-то холодное и блестящее. Больно. Отдергиваю ее в сторону. – Черт!
- Дай посмотреть. – Джо реагирует быстрее, чем я. Большой палец пересекает глубокий порез. Кровь. Из него идет кровь.
** *
Телефонный звонок будит меня в половине первого. Голова раскалывается, голос хрипит, но я мужественно поднимаю трубку.
- Да?
- Гер Линке? - Приятный женский голос, но слишком официальный.
- Да.
- Вы проходили занятия в группе фрау Гейс. Нам необходимо, чтоб вы явились в участок. Как только сможете.
- Конечно. – Уже натягиваю джинсы, придерживая трубку плечом. – Что-то случилось?
- Колин Васперс покончил с собой сегодня ночью, и мы опрашиваем всех, кто был с ним знаком.
- Но я не был. – В голове крутится множество имен и фамилий. Что-то смутное и неуловимое. Слишком неуловимое.
«Разве? А это не тот мальчишка, которому ты хотел засунуть его конспекты в глотку?»
Что?
- Простите, а как… он покончил с собой?
- Он… так странно. – Девушка перешла на шепот. – Я не должна Вам этого говорить, но мальчик съел все свои записи. И видимо слишком усердствовал. Бумага забила пищевод. Неприятная смерть.
Сука!
«Но ты ведь этого хотел…».

URL
2010-03-22 в 22:01 

теплый_кот
- Думаешь, ты клоун? - Думаю, я чудо.
После смерти Эви я стал абсолютным изгоем для всех, кроме Джо. Она нянчилась со мной, возилась, как с маленьким и на все вопросы касательно ребят отвечали лишь, что они сейчас переживают сложный период или заняты. Но я знал, что это своего рода конец. Финал истории, которую мне никогда не простят. Чего я сам себе никогда не прощу. Поэтому визит Тимо спустя пару месяцев вызвал нешуточное удивление, особенно, если вспомнить, как он пытался задушить меня в полицейском участке. Сейчас же Зонненшайн сидит за столом, со сдержанным напряжением следя за тем, как я нарезаю хлеб. Можно подумать, что в любой момент я развернусь и всажу ему этот нож в горло. А ведь действительно вполне можно так подумать.
- Как ребята? – Бессмысленный вопрос, но такой необходимый. Я больше не могу находиться в тишине рядом с ним.
- Нормально. – Спокойно. И, тем не менее, я продолжаю чувствовать его взгляд, что жжет затылок, как раскаленное железо. Он ненавидит меня. И имеет на это полное право. - Передавали тебе привет.
- Спасибо. – Хлеб ложится тонкими квадратиками, сквозь которые можно видеть свет.
- Джо сказала, что беременна. – Он произносит одну это фразу, а я будто могу прочитать в его голове совсем другое. Сожаление. Гнев. Ярость. Моя девушка жива и счастлива. У нас будет ребенок, в то время как у него не осталось ничего. И виной тому я.
Разворачиваюсь, предпочитая смотреть в глаза, а не прятаться за домашними делами. Сейчас мне хочется, чтоб он накричал, избил меня, в конце концов. Ведь я виноват. Я действительно виноват в смерти своей сестры, хочется мне того или нет. Пусть она убита не моими руками, но по моему желанию. Из-за меня.
- Давай. – Протягиваю ему нож острием к себе. Лезвие блестит, отражая свет из окна. Он удивленно поднимает глаза. – Тебе же этого хочется? Тебе хочется, чтоб я сдох, потому что Эви мертва по моей вине. Но я не убивал ее. Я бы никогда пальцем ее не тронул. И все это слишком сложно, чтобы объяснить. Похоже на бред. Ты все равно мне не поверишь. Никто не поверит.
- Линке, перестань. – Он кривится, точно я причиняю ему физическую боль. Возможно, так оно и есть, ведь сам я даже помыслить боюсь о том, что кто-то может причинить вред Джо. – Не надо сейчас об этом.
- А что надо? Надо убиваться, таскаясь непонятно где и с кем? Вчера звонила твоя мать. Ты не появлялся дома уже больше месяца.
- Это мое дело.
- Да ничего подобного! Давай уже или отомсти или перестань вести себя, как страдалец. Мы все ее любили. И все потеряли.
- Ты никогда ее не любил! – Он вскакивает с места, выплевывая эти слова. Обвиняя в том, чего я сам опасался. В моей голове никак не мог уложиться факт любви к сестре и одновременного желания ей смерти. Часами раздумывая об этом, я с ужасом понимал, что не могу осознать, что в действительности испытывал к ней. Сейчас, без сомнения, это была любовь и пустота от потери, а тогда? Задумывался ли я об этом?
- Заткнись! И катись к черту! – Люди не любят, когда кто-то указывает им на их промахи. И я не исключение. - Бонка прихвати! Неразлучная парочка.
«Как скажешь».
Нет! Стой!
** *
Я так часто появлялся в этих стенах, что никто не удивляется и не спрашивает, есть ли у меня пропуск. Конечно же, есть. Правда, он просрочен больше недели назад, но даже это не смогло бы меня остановить. Когда врач определяет гангрену, ногу безжалостно отсекают. И никто не спрашивает, не сомневается, потому что в противном случае человек умрет. Так и я, найдя ту злокачественную опухоль, дрянь, разъедающую мое сознание изнутри, окончательно перестал сомневаться в необходимости действий. Последней каплей стал ночной звонок из полиции, сообщающий, что мои лучшие друзья чуть меньше часа назад, взявшись за руки, дружно прыгнули с 68-ми метрового железнодорожного моста. Сами. Добровольно покончили с собой. Так мне сказал женский голос в трубке. Они даже записку оставили. Что-то там про жестокий мир и несправедливость. Но вот незадача, я слишком хорошо знал, насколько эти двое любили жизнь. Насколько хотели жить. Так что теперь у меня остался один единственный вариант. Последний шанс попытаться что-то исправить.
Миновав знакомый коридор и свернув направо, натыкаюсь на дверь с табличкой «Dr.L.Fer» и странная злорадная улыбка расползается по лицу. Столько намеков: сны, голоса, музыка, такая ирония в имени. И никто мне не поверил. Разумеется, легче признать человека сумасшедшим.
От одного резкого движения дверь распахивается, ударяясь ручкой о стену и дребезжа стеклом. Фигура у окна поворачивается, по-отечески раскидывая руки и улыбаясь.
- Мальчик мой, я не ждал тебя так рано. – Знакомый голос, преследовавший меня во снах и наяву, наконец, вновь обретает плоть. – Что тебя так взволновало, Крис?
Он явно настроен на длительную беседу, но я слишком хорошо помню, чему учат все голливудские фильмы. Не стоит миндальничать и лить воду. Сначала убей, а выговориться можно будет и трупу. Поэтому я лишь вскидывая пистолет, стараясь поточнее прицелиться.
- Неужели ты действительно думаешь, что это решит все твои проблемы? Глупый ребенок. – От его смеха мурашки пробегают по позвоночнику, точно каждая клеточка тела бьется в панике.
- Сдохни, сука! – С остервенением жму на курок. Не задумываясь. Он смеется и улыбка застывает на его просветленном и добром лице, когда пуля входит в голову. Отвратительная черная слизь вытекает из маленькой дырочки на лбу. Облегченно вздыхаю, опуская руки, но лишь на мгновение.
- Зрелищно, неправда ли? – Он резко поднимается, поправляя халат. – Не тебе пытаться справиться со мной, щенок.
- Что ты делаешь, Крис?! – Джо стоит на пороге, переводя встревоженный взгляд от моего лица к мнимому доктору. Ее куртка расстегнута, а шарф наспех намотан вокруг тонкой шеи. – Что тут происходит?
- Твой милый друг пытался расправиться с проблемой. – Его голос вновь становится ласковым и добрым, источая мед. - В моем лице.
- Что? – Уголки глаз чуть расширяются, давая в полной мере оценить плещущиеся в них страх и тревогу. - Линке, отдай мне пистолет. Немедленно!
- Нет, Джо. Ты не понимаешь. – Она пытается выхватить у меня оружие. Я чувствую ее пальцы на своем запястье. Еще несколько секунд и раздается хлопок. Ее руки ослабевают, и она оседает на пол, широко распахнув глаза. Веселая, жизнерадостная, такая любящая, заботливая прежде и абсолютно безжизненная сейчас. Я чувствую, как ее тело обмякает у меня на руках, превращаясь в пустую оболочку. Она всегда светилась каким-то внутренним светом, а теперь угасла. Точно звездочка, безжалостно поглощенная черной дырой. И что самое страшное – я ничего не могу сделать.
- А ведь она могла стать хорошей женой тебе и отличной матерью нашему сыну. – На мгновение в его голосе мелькает сожаление, но это не более чем притворство. Очередная игра, рассчитанная неизвестно на кого. – Придется нам с тобой начинать все заново, любовь моя.
Он говорит что-то еще. Про будущее, про какие-то цели, задачи. Про власть. Но я не слышу и половины, ловя лишь какие-то огрызки его речи. Вакуум вокруг меня разрастается, постепенно забирая и внутренние переживания. Мне становится наплевать. Нет больше никаких связей. Ни кровных, ни душевных. Есть только я, он и наше счастливое совместное будущее.

- Хей, мальчик, ты меня слышишь?
Трясу головой, возвращаясь к реальности. Напротив меня стоит улыбающийся черноглазый незнакомец.
- Ты в порядке? Пойдем? – Он тянет меня за руку.
- Нет. – Вырываюсь, отступая на шаг назад. – Нет, спасибо.
Я не хочу идти с ним и у меня есть этот выбор. Каждый человек вынужден постоянно задумываться о собственных поступках, о том, к чему может привести один неосторожный шаг. Главное помнить, что выбор есть всегда.

URL

art.

главная